Ты пахнешь корицей - Ника Драйв

— Голова не болит? — заботливо спросила Ася, когда я поморщился, честно говоря, от резкой боли в паху.

— Нет, — я смотрел на чудный агрегат, который Ася назвала «посудомойкой», и понимал, что быстрее будет вымыть две странные черные и квадратные тарелки руками.

Я включил воду и поискал губку. Её не было. Ладно, справлюсь. С Альфредом вот разобрался, неужто, с двумя тарелками не получится?

Альфред оказался нормальным парнем, одно было плохо, он не пьянел. Когда после четырех бутылок коньяка, выпитых им почти в одиночку, он, схватив меня за воротник куртки, начал ныть, что жених альфы стаи — это даже звучит мерзко, а практически — это настоящее оскорбление, до меня дошло, что он всё-таки тяжко не по-человечески пьян. И кто альфа, а кто жених, я так и не сообразил толком, потому что тоже выпил бокала три. Но я сумел уговорить оборотня вызвать такси, хотя он даже открыл свою роскошную, надо признать, машину и даже залез внутрь, а я сам доплелся, не помню как, сюда.

Тарелки я вымыл без специального средства и без губки, благо вода была огненно горячей. И потянулся к сковородке, но Ася покачала головой:

— Если не умеешь пользоваться посудомойкой, так и сказал бы, но посуду ты моешь виртуозно. Работал что ли в какой-нибудь забегаловке? По ночам тарелки мыл? — она смотрела на меня с жалостью.

Это было оскорбительно, но хорошо. Если женщина жалеет, значит, когда-нибудь полюбит.

— На даче мыл, — кивнул я, вспомнив нереальные эвересты из мисок, чашек, тарелок и кастрюль на бабушкиной дачной кухне, — но там было проще: потрясающее моющее средство с говорящим названием — «Фэйри» и губка заменят сотню машин-посудомоек.

Ася обняла меня сзади, её язык прошелся по шее, добрался до уха, острые зубы прикусили мочку:

— Да, что ты говоришь? — выдохнула она.

И всё, кровь опять прилила к голове, потом рванула в бедра, я взял Асю на полу около стойки, не сняв собственные штаны и отпихивая рукой зловредно изгибающийся ремень.

— Может, в кровать? — спросила она, когда мы уже просто обнимались, просветленные какие-то, хоть и мокрые с ног до головы от пота.

— В кровать, — буркнул я, сгребая с пола голую Асю.

— Может, я сама пойду? — хихикнула она, когда я чуть не треснулся об пол, наступив на ремень, спустившийся до серебристых плиток.

— Еще чего? — профырчал я, дрыгая ногами и сдергивая штаны.

И только я пристроился сверху, чувствуя, что вот сейчас поймаю наслаждение, опять зазвонил мой телефон. Я же его отключил?! Я выпал из Аси и нащупал поганую трубку, чтобы разбить его, если не получается отключить. Но на экране мелькнуло второе имя Эль Канте, и я ответил. Нечасто мне звонил сам хозяин ИнКа. Честно говоря, никогда еще не звонил.

— Громов, ты вошел в стаю?! — рявкнул Эль Канте.

— В процессе, — буркнул я, поймав насмешливую улыбку Аси.

— В каком? — обозлился Эль Канте.

— В приятном, — подсказала Ася, закидывая на меня голую ногу.

— В сложном, — залепетал я, понимая, что её круглое белое колено, касаясь моего члена, превращает его в палку.

— Ты не один что ли? — медленно, но всё-таки дошло до главного инквизитора империи.

— Угм, — просипел я, потому что Ася потерлась нежно, нежно коленом о член, и он уперся в её ногу.

— Давай быстрее, Громов! Игра начинается через два дня! — рявкнул Эль Канте.

— Да! — брякнул я, чтобы, отбросив выключенную трубку, кричать еще. — Да, да, да!

Потому что Ася, изогнувшись, обхватила розовыми губами мой член и задвигалась быстро, быстро, облизывая его языком и посматривая на меня с детски бесстыдным любопытством, при этом её тугие груди тряслись, а бедра двигались в такт.

Ох, ты вервольф бесхвостый…

— Да! — заорал я, корчась от пойманного остро сладостного освобождения.