Хозяин её жизни - Софи Росс

Миную ступени с притихшей на руках малышкой, тащу ее сразу в ванную и прямо в одежде захожу в душевую кабину, где уже ставлю ее на ноги и разворачиваю спиной к себе, заставив упереть ладони в кафель.

— Что ты делаешь? — у девочки немного заплетается язык и дрожат коленки, когда я берусь за собачку на ее джинсах и медленно расстегиваю молнию.

— Раздеваю тебя. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя одежда стала мокрой, маленькая?

Малышка в ответ бормочет что-то слишком тихое и царапает ногтями стену, стоит мне присесть для удобства и обжечь ее ягодицу своим дыханием.

У меня самого уже ширинка рвется, но умом я понимаю, что сейчас будет максимум петтинг. Или она побудет хорошей тихой девочкой и позволит мне вылизать ее снизу.

— Дамир… — хнычет, когда я тяну вниз ее трусики, хватается за край резинки, так что мне приходится выпрямиться, завести ей руки за спину и просто рвануть этот несчастный клочок на себя, чтобы вдавить обнаженную подтянутую попку в свой пах.

Держи себя в руках, мужик. Она не готова повторить по-настоящему. Пока не готова.

Достаю член из штанов, обхватываю себя рукой и скольжу головкой по увлажненным складочкам, свободной рукой накрыв полушарие груди с острым вздернутым соском.

— Расставь еще немного ноги, маленькая. Тебе будет хорошо.

Девочка окончательно растаяла. Она цепляется за мою руку, сама прогибается сильнее и трется о мой член, пока я мучаю пальцами ее твердые соски и скольжу между ее бедер прямо по выступившей смазке.

Из ее приоткрытого рта каждый раз вылетают громкие стоны, когда я намеренно задеваю клитор и вместе с тем зажимаю подушечками вершинку груди, чтобы оттянуть и пустить по ее телу острые искры смешения легкой боли с удовольствием, которое льется из нее на мой член.

Она явно забывает, что мы в чужом доме, что ее могут услышать. Алкоголь расслабил ее настолько, что малышка думает лишь об оргазме и податливо позволяет мне делать с ней все, что я хочу.

Устраиваю член в ложбинке между ее ягодиц, ладонью накрываю лобок и пальцами скольжу к клитору, чтобы усилить ощущения дрожащей малышки и быстрее позволить ей получить разрядку.

Первую за эту ночь.

Размазываю влагу, нажимаю на клитор большим пальцем и одновременно ввожу один в нее, чувствуя, как невыносимо туго девочка сжимается вокруг него. Она тяжело дышит, замирает и скребет ногтями плитку, а я настойчиво проталкиваю палец глубже и всасываю в рот кожу у нее на шее, чтобы чуть позже укусить в это же место.

— Еще, Дамир, пожалуйста… Я, кажется, сейчас… — едва могу различить ее сбивчивый шепот в череде стонов.

Придерживаю ее за талию, чтобы она не упала, когда малышку охватят сладкие судороги, резче растираю ее между ног и насаживаю на палец, прижавшись губами к острому плечу и выводя языком мокрые дорожки на ее коже.

— Давай, маленькая. Кончи для меня, — подталкиваю ее еще ближе, все-таки перемещаю ладонь на ее губы, и это происходит как раз вовремя, потому что в следующий миг малышка несдержанно громко стонет мне в руку и пытается укусить пальцы, когда я не позволяю ей передохнуть и раздражаю своей рукой слишком чувствительные после оргазма припухшие складки.

Мне хватает пары движений, чтобы выстрелить вязкой струей на ее задницу. Жду, когда девочку перестанут бить судороги, окончательно раздеваю ее, заодно и с себя сняв все лишнее, и бью по крану, чтобы кабинку заполнил теплый расслабляющий пар от горячей воды, которая льется по нашим телам сверху.

Я поворачиваю голову малышки так, чтобы было удобнее целовать ее, и просто набрасываюсь голодным зверем на ее рот, преодолевая мягкое сопротивление растерянности и вдавливая ее в стену, потому что мне слишком мало этой маленькой женщины.

Это как ощущение долгожданного холодного дождя после продолжительной густой засухи, когда сбитый тяжелый воздух наполняется жизнью.