Две полоски - Лина Филимонова

Провел кончиками пальцев по плечу Аленки, двинулся к шее. Убрал волосы с затылка и поцеловал. Отодвинулся и нежно погладил ее по спине. Аленка издала какой-то мурлыкающий звук.

Я на верном пути.

Мои пальцы рисовали узоры на ее спине, я добрался до лифчика, расстегнул его. Освободил больше пространства для своих художеств. С губ Аленки сорвался тихий стон.

- Как хорошо, - услышал я.

Да, детка! А сейчас будет еще лучше. Я снял лямку лифчика с плеча Аленки, скользнул рукой вперед, туда, где под тканью прятались безумно меня манящие упругие полушария.

- М-м-м, - недовольно пробурчала Аленка и прикрыла грудь.

Я вернулся к спине. Еще немного порисовал узоры, чувствуя, как дровосек звереет от того, что его не пускают в желанную горячую норку. .

Что ж, попробуем с другой стороны. Плечи, спина, поясница… обалденная упругая попа, которую хочется не просто трогать, а целовать, кусать и…

- Ну-у-у.

Аленка недовольно дернулась, убирая мою руку со своей попы.

- Что, зайка? - спросил я.

- Погладь лучше спинку. Это так приятно. Так расслабляет…

Аленка снова свернулась уютным клубочком, повернувшись ко мне спиной и явно собираясь спать.

То есть… просто погладь спинку - и все?

***

Мирон

Все мои попытки выбраться за пределы Аленкиной спины встречали сопротивление. Как только моя рука пыталась осторожно прокрасться к ее груди или попе, Аленка недовольно мычала.

Ей хочется, чтобы я просто гладил спинку.

А мне хочется повторить хотя бы десятую часть того, что мы вытворяли в ночь нашей первой встречи!

Это был самый безумный секс в моей жизни. Притом, что я в этой сфере отнюдь не новичок. Аленка тогда свела меня с ума своей отзывчивостью. Она была одновременно робкой и страстной, застенчивой и бесстыдной. У меня в ушах до сих пор стоят ее стоны, звучавшие самой сладкой музыкой на свете. А теперь она хочет спать под мои поглаживания…

А что прикажете делать мне? Как оправдываться перед дровосеком, который просто охреневает от того, что его раздразнили и лишили сладкого?

Пришлось укрыть спящую Аленку одеялом и вернуться в ванную. Немного потрепать дровосека, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить звон в яйцах. При таком режиме сексуальной жизни они точно лопнут!

Занимаясь презренным делом самоудовлетворения, я вспоминал, как Аленка стояла на коленях, упершись руками в кровать и выгнувшись в пояснице - самая сексуальная кошечка на свете. А я положив ладони на ее круглую попу, ритмично и яростно в нее воназлся.

О, да! Это было охренительно!

Дровосек выстрелил чуть ли не в потолок. Еще немного воздержания - и мы с ним сможем пробить стратосферу и выйти в открытый космос!

***

Алена

Я прекрасно выспалась на новом месте. Кровать была удобной, матрас - упругим и приятным, а Мирон, который укрывал меня вместе с одеялом, создавал ощущение уюта и защищенности.

Он такой милый! Вчера гладил меня по спине, пока я не уснула. Это было так расслабляюще и успокаивающе. Всегда бы засыпала под такой нежный массаж.

Сейчас Мирон лежит рядом со мной на спине, моя голова - на его руке. Я уже открыла глаза, а он еще спит. Интересно, сколько сейчас времени? Мой будильник не звенел, значит, еще рано.

И можно было бы еще полежать, но мне страшно хочется в туалет. Я осторожно сползла с руки Мирона, села на кровати. Обнаружила, что я в одних трусах, а лифчик валяется на полу. Как он туда попал?

Прихватив его и свои штаны с футболкой, я направилась в ванную. Там, в стеклянном стаканчике, все еще торчала зубная щетка, которую пару дней назад выдал мне Мирон.

Я приняла душ, завернулась в большое полотенце, начала чистить зубы. Ну вот, начинается. Зубная щетка во рту вызывает рвотный рефлекс. Я очень стараюсь водить ею туда-сюда аккуратно, но это не помогает.

Ну ладно. Я уже почти привыкла. Нет, кажется, прошло. Но все равно же вывернет! Лучше уж сразу отмучиться, а потом спокойно почистить зубы.

Я замерла над раковиной с зубной щеткой в руке.

И тут дверь распахнулась, на пороге возник Мирон. Сонный, растрепанный, абсолютно голый, с торчащим вверх членом.

Это как-то неожиданно. Ладно, он с утра зашел в свою ванную. Но почему он без трусов? И почему его член выглядит еще более угрожающе, чем я его помню?  

Да такой дубинкой только рыбу глушить!

- Доброе утро, - невозмутимо произнес Мирон, потягиваясь.

Когда он поднял руки вверх, член, кажется, тоже приподнялся. Как будто тоже потягивается.

- Эт-то что такое? - вырвалось у меня.

Я имела в виду привычку шастать по дому без трусов. 

- Где? А, это...

Мирон опустил взгляд.

- Вас познакомить?

И пошел ко мне. Я невольно попятилась.

Все-таки, какой он огромный! Весь.

- Мне кажется, ты уже знакомились с моим железным другом, - произнес Мирон. - Месяц назад.

Он уже рядом. Тянет руку к моему полотенцу. Хочет сорвать его с меня. В глазах - ничем не прикрытое желание. Мирон просто излучает секс, и даже на меня, в моем укачанном состоянии, действует его призыв.

Да, мы знакомились с его другом месяц назад. И я помню все, что тогда происходило. Хотела забыть, но не смогла. Картины той ночи снились мне в жарких неприличных снах, и я просыпалась в таком возбуждении, что приходилось самой себя ласкать. Раньше я таким не занималась!

Мирон меня испортил.

Но сейчас… сейчас мне плохо. Меня мутит и в любой момент может вырвать. Он же должен это понимать! Но, кажется, из его головы вылетели все разумные мысли. И неразумные тоже.

Я ухватилась за полотенце, в которое была замотана.

- Не надо, - сказала я Мирону, пытавшемуся его сорвать.

Он подошел ко мне вплотную, прижал к себе. Его железная дубинка оказалась между нами. Я чувствовала, как она пульсирует.  И давит на живот. От этого меня тошнит еще сильнее.

- Пусти, - произнесла я.

- Я тебя не отпущу, зайка. Ты теперь моя.

- Я не зайка! - взвилась я.

В этот момент он меня просто взбесил. Мало того, что тычет мне в живот своей дубинкой, так еще и называет зайкой! Сказала же, что мне не нравится.

Неспокойные руки Мирона шарили по моему телу, он уже почти добрался до попы, забравшись под полотенце снизу и навалившись на меня всей своей огромной тушей.

- Отпусти меня! - я начала колотить его кулаками  в грудь.