Одержимость зверя - Анна Владимирова

Он шумно сглотнул, а я уперлась руками в его грудь, пытаясь отпихнуть. Когда он разжал руки, я метнулась к стенке, влетев в столик, с которого на пол рухнула какая-то деревянная статуэтка. Зверь то ли взвыл, то ли заорал, и я сломя голову бросилась в ванную, захлопнула за собой двери и щелкнула замком.

* * *

Не бросится за ней и не перегрызть ей горло стоило последних сил. Когда стукнули двери ванной, я медленно опустился на колени, впечатывая ладони в пол, и с силой зажмурился.

Мне жизнь казалось до этого адом? Губы дрогнули в кривой усмешке. Память вспарывало воспоминание за воспоминанием, которые я похоронил тут. Камилла, ее одежда и вещи… Теперь все это стиралось и выдиралось наживую одержимостью чужой незнакомой женщиной.

Надо признаться — не перекусить я ей горло хотел, а вцепиться зубами в метку снова и отыметь ее обладательницу до потери сознания! Ее и моего, чтобы рухнуть рядом и забыться хоть на какое-то время!

Из глотки продиралось хриплое рычание рвущейся наружу сущности. Чем дольше я буду себя сдерживать, тем хуже для нас обоих. Только куда хуже?

Я рывком втянул воздух и поднялся на ноги. За дверью ванной слышалось рваное дыхание девушки и шлепанье ее босых ног по кафелю. А ведь я даже имени ее не знал.

— Эй, — и стукнул несколько раз в двери. Звук дыхания оборвался. — Выходи, давай поговорим… Я обещаю себя контролировать. — Что я несу? Я ни черта не мог обещать! Если она опять выкинет что-то в духе вчерашнего дня, я расценю это как неповиновение. И там уже ничто нас не спасет. — Только прошу, не делай резких движений, не ори и не дерись. Будет только хуже нам обоим.

Она снова задышала, тяжело сглатывая. Раздумывала с минуту, но все же замок щелкнул. Судя по взгляду, она уже оценила невозможность выпрыгнуть в окно. Смотрела на меня дико блестящими глазами, не зная, чего ждать.

— Воды, кофе? — выдавил хрипло.

— Водки.

— Нет у меня водки, — соврал, а у самого в груди аж запекло от безысходности. Ей нельзя крепкий алкоголь. Больше нельзя. — На голодный желудок не лучший вариант.

Хотелось ее задеть, ткнуть носом в ее дурость — какого черта только раскидывалась жратвой! Я ей что, готовить буду бесконечно?

— Как твое настоящее имя?

Она загнанно зыркнула на меня.

— Зои.

Принимай, мать твою, ее! Она твоя. Все. Никуда не деться. Отказаться уже не смогу — меня всего пропитало желанием обладать ей за какие-то сутки. Еще вчера я серьезно думал избавиться от слабости, но сегодня это стало невозможным. Мне даже инъекцию никто не даст, чтобы обернуть все вспять. Стоит засветить ее — ей конец. Нам обоим. И с этим надо срочно что-то делать.

— Я — Джейден.

Девушка сжала губы — не хотела меня знать. Ни имени, ничего вообще. Все, что ей было нужно — убраться подальше.

— Кофе.

— Садись… пожалуйста.

Хорошо, гормоны странным образом не давали погружаться в изматывающие противоречия, когда в сердце все еще одна женщина, а перед глазами — уже другая. Чужая, незнакомая, которую хочется трахать без остановки, и ничего больше. Но меня ведь это не устроит…

Я обернулся, бросая взгляд на нее.

Ее тоже не устроит. Она не просто так мне подошла. Мы похожи. Живем оба на острие ножа, на пределе сил, каждый по своим причинам, и мне было интересно узнать ее. Даже не так — жизненно важно. Я не хотел терпеть. Разложить ее на полу и выдрать из горла сразу и все вместе с криками наслаждения.

Зои забилась в угол дивана и поджала под себя ноги, будто чувствуя мои мысли. Да она и чувствовала. Не осознавала только.

Я поставил перед ней чашку, стараясь не смотреть в глаза. Только она нервно вскинула руку, а на моих пальцах тут же заострились когти, процарапав столешницу.

— Пожалуйста, — повторил терпеливо, — не делай резких движений…

— Ты что, всегда такой нервный? — Ее голос дрожал. Девушка вжималась в диван, бегая взглядом в поиске подходящих предметов для защиты.

— Нет. Нервным меня делаешь сейчас ты. Я уже объяснял.

— Я не слушала, — и она притянула к себе кружку.

— Плохо, что не слушала.

Взял свою кружку и уселся напротив.

— Такое редко бывает, — начал осторожно. — Невозможное стечение обстоятельств. Но ты мне попалась в очень неудачный момент, и я теперь ничего не могу изменить.

Ее дыхание набирало обороты, и это тоже нервировало. Но запретить ей реагировать вообще на все я не мог.

— Ты имеешь ввиду это? — и она коснулась ладонью пластыря на шее.

— Да. Я потерял контроль и присвоил тебя, — чеканил жестко. — Когда теряешь много крови, в силу вступают животные инстинкты. Они сохраняют жизнь. Но и сопротивляться им нет никакой возможности. Я не отымел тебя еще в клубе только по той причине, что в приоритете стояла жизнь. Твоя и моя.

Не умел мягко заворачивать жестокую правду. Да и не нужно это мне было. Она молчала сосредоточенно минуту, прежде чем задать очередной вопрос.

— Почему я?

— Некоторые человеческие женщины нам подходят генетически.

— Только некоторые?

— Да, не все.

Я не спускал с нее взгляда, улавливая каждую эмоцию. Видел, что разговор не помогал. Она пялилась на свои пальцы на корпусе чашки, будто не воспринимая меня вовсе.

— Зои… — позвал ее, но бесполезно. — Я бы мог обратить это, но если я обращусь за инъекцией, тебя заберут и могут убить. Как свидетеля. Ты оказалась на стыке двух миров, таких просто так не отпускают.

Она вскинула на меня взбудораженный взгляд.

— Информация, за которой тебя отправили, опасна, — воспользовался ее вниманием. — Вашу операцию закончили мы. Вы не имели права вести дела за нашей спиной…

— Сорок пропавших девушек — это ваших рук дело? — будто и не слушала она.

— Наши законы защищают женщин, которые соглашаются на жизнь с мужчинами моей расы. Их исчезновение — наша общая проблема.

— Тебе приказали меня убить, — процедила она. — Ты уж определись, на чьей стороне работаешь!

— Сейчас я нарушаю приказ, — ответил ей таким же тоном. — Работал бы против тебя — тебя бы не было…

— Меня бы и не было, если бы тебе не помешали твои… инстинкты!

Не стал ее разубеждать. Не говорить же ей, что держал дуло пистолета у ее виска вчера?

— Хорошее оправдание, — цедила она. — Инстинкты у него…

Ударилась в беспомощную злость, а мои губы дрогнули в усмешке. Еле успел их сжать, когда она бросила на меня взгляд.

— Это не оправдание. Это констатация факта.

— Я не хочу, — мотнула она головой. — Не хочу всего этого…