Беременна в расплату - Кира Шарм

Хоть не скрою, первое время я мог лишь одно. Крушить все вокруг и материться.

Благо, немного остыл.

— Багиров?

Отшатывается.

Смотрит, блядь, как на привидение.

Явно до сих пор не верит.

— Ну, а кто еще знает твой этот тайный дом? И может легко пройти всю сигнализацию и охрану? Много таких?

— Охренеть.

Опускаю пушку, взъерошивая волосы.

Всматривается. Щурится. И оглашает комнату тихим, но отбороным матом.

— Они хоть живы?

— Обижаешь. Зачем мне вырубать твою охрану? Я пришел как друг.

— Ну хрен тебя знает! Раз уж пробрался, да еще ночью… Входи. Только тихо. Мои все спят.

Молча проводит меня в свой кабинет. Даже свет не включает по дороге. Так и идем в полутьме.

Усаживается за широкий стол.

Молча наливает два стакана виски до краев.

— Не чокаясь, наверно, — хмуро бормочет, опрокидывая свой стакан залпом.

И я не отстаю.

Раздирает. Разрывает до сих пор. Каждую, на хрен, пору!

Но для меня хоть сто бочек виски, и то будет мало! Не остудить!

— Тебя, Бадрид, пару дней назад похоронили, — мрачно чеканит. — Я ведь даже на похоронах был. Хотя ты, наверное, в курсе. Мог бы предупредить старых друзей о том, что залечь на дно, скрыться решил. Я же, блядь…Всерьез этот блядский день твоих похорон прожил!

— Ты удивишься. Но я не в курсе.

Ухмыляюсь.

Сомнений нет.

Похоронили меня наверняка с немалым размахом. И уж точно об этом кричали во всех новостях.

Но уж это последнее, чем я мог бы заняться в дороге. Новости, на хрен, читать.

Хотя, может и стоило бы.

— Значит, сюрприз для тебя, — уже усмехается. Явно отходит. Не иначе, как за привидение меня ночью на пороге принял. Но нам, а особенно Мороку, к таким глюкам не привыкать.

— Не сказать, чтобы ты не привык в таким воскрешениям, да, Морок? Одного из своих друзей ты сам лично пристрелил, чтобы он потом воскрес!

Да. В историю смерти Влада Севера из-за разборок между лучшими друзьями, в свое время даже я поверил! (* прим. автора. Это история в романе " Моя любой ценой")

— Влад по-прежнему для всех мертв, — пожимает плечами, уже размереннее и спокойнее подливая нам по новой порции виски.

— Ты тоже? Хочешь новую жизнь и новую личность? За этим пришел?

— Нет. Не хочу. Со своей хочу разобраться.

— Что от меня нужно?

— Информация, конечно. Что в нашей жизни может быть дороже информации?

— Давай вводные.

— Мне нужно знать. Кто въезжал в город за это время. А, может, и в страну.

— Не просто, — Морок потирает виски, нахмурившись.

— Но и не нереально, — пожимаю плечами. — Сам бы выснил, да только светиться сейчас не время. Даже среди своих. Среди самых своих.

— Понимаю тебя. При том раскладе, что с твоей свадьбой вышел, я бы собственную тень подозревал.

— Андрей?

В дверь кабинета тихонько скребутся.

— Ой. Прости. Не знала, что у тебя гость. Думала, как всегда. Засиделся допозна. А я… Я заснуть без тебя не могу…

Медленно поворачиваю голову к двери.

Охренеть.

Представить себе не могу, чтобы женщина вот так ко мне бы зашла. Да еще и когда у меня люди.

Но что-то расплывается, умудряется дрогнуть внутри, когда вижу милое смущенное личико. Смотрю, с каким обожанием она на него смотрит. Будто он для нее весь мир.

И поглаживает уже совсем большой живот.

— Это Вера моя, — Морок меняется на глазах.

Расплывается. Прямо сиять начинает.

— Прости, любимая. Засиделся, — целует ее, подошедшую, в висок.

— Друг мой неожиданно приехал. Давний. Бадрид.

— Может, вам чаю?

Она улыбается. Лучится счастьем.

А я зубами скрежещу.

Чего ей не хватало? Чегоооооо? Я же, на хрен, все ради нее! Любой каприз, малейшее желание! На руках носил! Душу вместе с сердцем готов был выдрать ради одной ее улыбки!

— Не надо чаю. Благодарю. Я не надолго, — пытаюсь улыбнуться, но губы будто сводит судорогой.

Нет. Не чужое счастье глаза колет, а то, что мое оказалось… Призраком! Таким же, на хрен, призраком, как те развалины в пустыне. Иллюзией! Дешевым миражом!

А я, идиот несчастный, поверил!

— Оставайся, Бадрид. При твоем раскладе тебе и правда лучше не светиться. Где лучше пересидеть пару дней, как не у нас? Так сразу я тебе про приезжих информацию не накопаю. Может, утром, а, может, и больше времени понадобиться.

— Я приготовлю комнату, — его жена мило улыбается.

Так искренне, не отводя от него глаз.

— Гостевую приготовь, рядом с нашей. Мы еще немножко задержимся. Прости. Ложись без меня. Помощь другу нужна. Сама понимаешь.

— Не задерживайтесь долго, — кивает, проводя рукой по его щеке. — Со свежими силами всегда лучше вопросы решать.

Выпархивает из кабинета, а у меня кулаки сами собой сжимаются.

Кто тот, что держал тебя за руку, а, Мари?

Ему ты так же, как и мне, в глаза заглядываешь? Так, что все на хрен внутри переворачивается? Может, предлагаешь чай его гостям?

Как далеко позволила ему зайти?

Что, кроме руки, ему дала? И кроме своих улыбок?

Что для тебя стоило все то, что было между нами? ЧТОООООО????

Но я найду. Разберусь. Вытрясу правду из твоих обманчивых сладких губ! Вытрясу ее до последней капли! Даже если бы сам захотел обмануться!

— Полюбуйся пока на свои похороны, — Морок оставляет ноутбук, провожая меня до комнаты. — Охренительное зрелище на сон грядущий. Самое то. Бар, кстати, справа от кровати. И под завязку забит виски. А я пока подниму людей и вычислю твоих путешественников.

Протираю виски, оставшись в комнате наконец, один.

Морок оказался прав. Без вискаря такие фильмы ни хрена не смотрятся.

Отец стоит в стороне.

Не прикасается к гробу, который несут Давид с Арманом. Даже не подходит к вырытой могиле и не бросает положенную горсть земли.

Что за херня?

Я знаю своих братьев! Мы одна кровь, и в этом не отличаемся друг от друга!

Даже если бы они меня нашли, ни хрена бы так просто мою смерть не признали!