Полюса притяжения - Елена Тодорова

— Поцеловать вам руки.

— Это определенно крайности. Уж теперь я понимаю ваш смех. Ха-ха-ха, — выдав эти слоги, женщина слегка растягивает губы в улыбке, но общий градус веселья в этом исполнении — ноль целых две десятых грамма.

— Позволь представить, Яна, — сухо произносит Денис. — Мой отец — Виталий Дмитриевич. Мама — Наталья Ильинична.

— Очень приятно!

Вероятно, родители Рагнарина считают ниже своего достоинства лицемерить. Не отбивая ответных «поклонов», они просто приглашают гостей к столу.

Если убранство холла прошло мимо рассеянного внимания девушки, то в просторной столовой, пока обслуга подает обед, ей ничего не остается, как незаметно оценивать обстановку.

Ничего подобного Яна никогда себе и представить не могла. Окружающая ее музейная роскошь, аристократы, прислуга — все это, как сцена из фильма. Критически далеко за гранью ее мира.

Прицельно бьет по нервам очередное понимание их с Денисом полярности. Еще одна жирная черта, разделяющая, словно экватор.

Обслуга выходит. Виталий Дмитриевич желает всем приятного аппетита, и звуки замирают. В оглушающей тишине звенят лишь столовые приборы.

В горле Яны встает ком. Она подносит к губам ложку супа и некоторое время просто смотрит в нее, опасаясь клацнуть по металлу зубами, громко сёрбнуть или шумно сглотнуть.

Сердце резко расходится, вбиваясь мощными ударами в ребра. Во рту становится сухо и неестественно горько.

Она-то, глупая и наивная, боялась, что Рагнарины станут задавать ей неудобные и даже компрометирующие ее вопросы. В реальности же оказывается, что ее персона им совсем неинтересна.

«Успокойся…»

«Просто дыши и ни о чем сейчас не думай…»

Совершая над собой усилие, все же отправляет ложку с супом в рот. В уголках глаз выступают слезы обиды, но Шахина быстро смаргивает их и продолжает есть.

— Расскажите о городе, в котором вы выросли, Яна, — нарушает тишину Виталий Дмитриевич.

Чувство вспыхнувшей благодарности в ней настолько велико, что плакать хочется уже от радости.

— Мой родной город Арсин. Он небольшой, но очень красивый. Расположен на берегу Черного моря. Я хожу… То есть ходила на пляж почти каждый день. Минут пятнадцать, и на месте. Красота непередаваемая!

Виталий Дмитриевич улыбается совсем как Денис.

— Скучаете?

— Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Пожалуйста, — в самом деле просит, складывая перед собой руки в умоляющем жесте.

— Как скажешь, — кивает мужчина.

И Яна с благодарностью кивает. Следом за этим отвечает на его вопрос:

— Скучаю, конечно.

А потом смотрит на Дениса и, рдея от удовольствия, добавляет:

— Но в Москве мне тоже хорошо.

— Скоро увидишь свое «радостное море» и отдохнешь от Москвы, — с мягкой улыбкой замечает он.

— А почему «радостное»? — не сдерживает любопытства Наталья Ильинична.

— Яна любит все по-своему характеризовать. Небо у нее, к примеру, счастливое. А я — северный.

— Северный? — еще больше удивляется мать, приподнимая брови.

Даже эта мимическая реакция в ее исполнении отдает каким-то особым изяществом.

— Сдержанный и уравновешенный. В некотором роде хладнокровный, — спешит пояснить сама Шахина.

— Хм… — хмыкает женщина. — В нашем кругу это принято называть воспитанностью.

— Мама.

— И я, конечно же, ничего плохого в мыслях не держала, когда это говорила. Не стоит на меня набрасываться.

Повисает пауза.

Мать с сыном долго смотрят друг на друга через стол. Яна видит только глаза Натальи Ильиничны. Враждебности в них нет, но чувствуется определенная твердость.

— Пожалуйста, не надо из-за меня ссориться, — мягко вмешивается она. — Я все понимаю, Денис. Мне жаль, Наталья Ильинична, что я вам не подхожу.

— Наташа, передай, пожалуйста, соль, — откашливаясь, просит Виталий Дмитриевич.

— Я не говорила, что ты нам не подходишь, — отсекает Янкино нытье Наталья Ильинична, никак не реагируя на просьбу мужа.

— Главное, что ты подходишь мне, Яна.

Мать замирает. Вновь сканирует сына долгим взглядом. А после, без какого-либо сарказма, соглашается:

— Ну, разумеется.

— Кто-нибудь может передать мне соль?

Не отрывая взгляда, Наталья Ильинична со стуком опускает солянку перед мужем.

— Для нас с Виталием Дмитриевичем, — произносит она с выдержанным апломбом. А поймав взгляд Дениса, глубоко вдыхает и заметно смягчает голос: — Так вот, Яна, для нас с Виталием Дмитриевичем важно, чтобы сын был счастлив. Мы безоговорочно примем любой его выбор. Если я вас обидела, прошу меня простить. Это вышло ненамеренно. Новость меня немного шокировала. Но это вовсе не значит, Яна, что я как-то предвзято к вам отношусь. Религия и статус — второстепенные показатели. Время покажет, что вы за человек.