Ты пахнешь корицей - Ника Драйв

Больно-то как!

— И мамочка была маленькой? — Вика, разговаривавшая, как взрослая воспитанная барышня, хотя мы справили еще только её трехлетие, уставилась на Асю с изумлением и тайным страхом.

— Конечно, милая, — покивала Аська, занятая перекладыванием каких-то белых тряпочек из одной наглаженной стопки в другую точно такую же.

— Дай! — лапка Никиты с черными когтями рванула залатанного белого волчишку, перешедшего по наследству от сестры.

— Бери, бери, — Вика играла в старшую мудрую сестру с упоением. — Мамочка, он есть хочет, — ткнула она пальцем в брата, с урчанием засунувшего волчишку в рот.

— Пойдем, сварим кашу. Вы посидите без нас, мужчины? — Ася просияла, охватив нас одним взглядом.

— Овсяную кашу? — уточнил я, облизываясь.

— Да, на сливках, — ответила Вика, — еще положим орехов, изюма, меда и цукатов.

— Это будет не каша, а десерт, — улыбнулся я, мечтая поцеловать Аську.

Она догадалась, чмокнула меня в нос и кивнула:

— Мы обязательно поделимся с вами десертом, ты финики забыла, Вика.

— И финики… — Вика откровенно облизнулась и всё-таки цапнула меня за большой оттопыренный палец острыми зубами.

Ой! Еще больнее!

Быть отцом двоих симпатичных малышей нестерпимо восхитительно и точно так же больно! Особенно, если эти крошки-настоящие оборотни в маму. А я всего лишь человек, хоть и маг высшей категории.

Я посадил Никитку на колени. Крохе было девять месяцев. Не сразу исполнилась наша мечта о мальчике. Но исполнилась! Я поцеловал светлую макушку. Никита был похож на Аську, от меня ему достались темные глаза и спокойный нрав, по словам Аси. Я не был уверен, что я такой спокойный, каким кажусь жене. В тот день, когда отец Аси — глава клана оборотней принес нам ключи от нового дома в честь рождения Никиты, внука и наследника, фактически настоящего принца оборотней-волков, я смахнул на пол пару стаканов.

— Конечно, милый, — Ася тогда издевательски усмехнулась, — давай сломай тут всё, мы переедем в гостиницу, пока ты не успокоишься.

— Я хочу дом, за который заплачу сам! — выдохнул я, взглянув жене в глаза.

— Не кричи, ребенка напугаешь, — вздохнула Ася, — я согласна…

— На что? — изумился я, не понимая, куда клонит моя возлюбленная белая волчица.

— Жить с тобой в шалаше, — рассмеялась Аська, обнимая и целуя меня. — Главное, с тобой!

И мы вместе отмахались от ненужного подарка. А теперь, я оглядел с гордостью красивую просторную и светлую детскую, у нас свой дом. Пусть он не такой роскошный, как тот, который купил дед Никиты, но тоже очень красивый и наш собственный, ну, почти. Всего сотня тысяч, и мы станем его полноправными хозяевами. Жаль, что не хватает денег на автомобиль. Я чувствовал себя нищим безлошадным рыцарем. И хотя по линии передвижения магов я прибегал домой за пять минут, мне хотелось сесть в такое же роскошное авто, на каких уезжали все мои подчиненные.

— Ничего! Не всё сразу, — сказал я вслух.

— Па? — Никита заговорил гораздо раньше Вики, но и кусался намного больнее.

Волчишка был отброшен на пол. Никита увидел мое ухо и цапнул его зубами.

— Ох, ты ж! Вся королевская конница!! — вскрикнул я, пытаясь оторвать сына от моего многострадального уха.

— Па? — Никита куснул меня за нос.

— И вся королевская рать!!! — не вытерпел я дикой боли.

— Что у вас случилось? — Ася стояла на пороге детской с ложкой, перемазанной сладко пахнущей кашей.

— Ничего, — я вытер ладонью слезы, — кажется, сбылся страх времен младенчества Вики: я лишился части носа.

Ася смеялась до слез, валяясь на белом пушистом ковре в детской.

— Ма? — хихикнул Никита.

— Нос на месте, родной, — выговорила, наконец, Аська, — честное благородное слово. А ту крохотную царапинку, которую сделал Никита, я заклею пластырем, милый. Иди ешь кашу.

Я взял на руки Никиту и побрел на кухню. Там мне нравилось больше всего в доме. Камин из белого камня, белые шкафы и шкафчики, узкие столы, удобные высокие стулья и кресла. Черная глубина плиты, серебристая громада двойного холодильника. Я обожал сидеть здесь и смотреть, как Аська и Вика сервируют завтраки и ужины. Это было священнодействие.

И сейчас белые тарелки, цветы в прозрачных вазах и чудесная каша в фарфоровой миске с незабудками и розами на крутых боках — всё было прекрасно.

— Сегодня вечером приедет Родник, — проговорила между прочим Ася, когда я попробовал кашу.

— Зачем? — я не любил этого видящего мага.

Стойкая неприязнь была у нас взаимной.

— Ну, он — светлый крестный Никиты, — начала Ася, она знала, как мы ненавидим друг друга.

— Не понимаю, зачем ты пригласила его и Славку в светлые крестные к нашему сыну? — буркнул я. — Они меня терпеть не могут. Я их едва переношу.

— Они спасли твою жизнь, — голос Аськи был спокойным, но проскальзывающие высокие нотки давали понять, что Асенька о чем-то не договаривает.

— Славка тоже приедет? — я отпил глоток восхитительного какао.

— Конечно, — Ася подлила мне еще какао и поцеловала сидящего на её коленях Никиту в макушку, — с тех пор, как ему вернули магию, Славка делает уверенную карьеру в столице. Он настоящий столичный маг, увидишь. И… — Ася посмотрела мне в глаза, — я хотела поговорить с тобой о моей работе.

— Ася, Никита такой маленький, не начинай! — попросил я. — Сын нуждается в тебе, в твоей любви и ласке.

— Па, — согласился улыбающийся во всю мордашку Никита, перемазанный кашей до ушей и предовольный.

— У нас четыре няни и гувернантка, — Ася поцеловала устроившуюся у неё под боком Вику, — я ходила на прослушивание.

— Ты хочешь стать актрисой? — удивился я.

— Нет! Что ты? Я не так выразилась. Это было собеседование, — Ася улыбнулась. — Меня взяли, Тём!

— Поздравляю, — без всякого воодушевления пробурчал я.

Каша стала невкусной, а какао пресным. Я хотел, чтобы моя любимая жена встречала меня после работы, чтобы она возилась с детьми, а не прибегала к вечеру с сумками в руках. Она была якорем нашего семейного корабля. И что будет с кораблем, если поднять якорь, я не представлял. Но одно я понимал точно: ничего хорошего не получится.

Няни наконец забрали детей, Вика поцеловала меня, Никита укусил легонько за пальцы. Я натянул куртку, рассовал по карманам всё необходимое и уселся на крылечке. Каждый раз, перед уходом на работу, я старался полюбоваться высоким шоколадно-коричневым крыльцом, яркой алой черепицей, прозрачными стеклами больших окон, белыми стенами нашего дома. Дом был двухэтажный, небольшой и очень красивый. Но сейчас я сидел на верхней шестой ступеньке и бурчал про себя, как старик: