Наперекор - Марта Крон

ЯН.

Утро моё начинается с удара по лицу. В прямом смысле слова. Потрясённо открыв глаза, я впериваюсь взглядом в растопыренную ладонь. Успеваю рассмотреть все линии жизни, судьбы и чего-то там ещё возвышенного, прежде чем догадываюсь, кому принадлежат эти маленькие пальчики.

— Вольская, ты совсем страх потеряла…? – выжимаю из себя неприятный слуху выхрип.

— По-другому вас было не разбудить, – воинственно заявляет Мила и что-то мне подсказывает, что «по-другому» она даже и не пыталась. Сразу же перешла к действенному способу.

Потираю щёку и снова ненадолго закрываю глаза. Только для того, чтобы связать мысли воедино. Голова раскалывается, будто я в чугунном шлеме. Мозг сдавлен, что, кажется, сейчас у меня вылезут из орбит глаза.

Сколько же я вчера выпил?

Засуха в горле говорит о том, что много, а свет, режущий глаза, что очень много.

Мне нужен отдых.

А лучше врач.

Хотя нет. Тут понадобится уже только работа священника.

— Заканчивайте стонать, Ян Маркович, и приведите себя в порядок, – с нескрываемой враждебностью в голосе громко восклицает Вольская. — Нам скоро уже выходить.

Напрягаю зрение и смотрю, как девушка, уже разодетая в красивое платье, собирая в свою сумочку какие-то мелочи, злобно на меня зыркает.

— С вами даже разговаривать не станут. Делайте, что хотите, но возвращайте себе презентабельный вид, – показательно морщит носик и окидывает меня брезгливым взглядом.

Не зацикливаю на этом внимание, а заторможенно разглядываю стройные женские ножки. Избегая собственный запах перегара, глубоко вздыхаю.

Пока Мила делает вид, что больше меня не замечает, через силу копошусь в мозгу, пытаясь вспомнить вчерашние события.

— Я ухожу на завтрак, – отвлекает девушка. — Вернусь через полчаса. Вы уже должны быть к этому времени способны передвигаться и ясно мыслить, – бросает на меня презрительный взгляд и специально шумно цокает каблуками к выходу.

— Я тебя вчера не трахнул? – догоняет её мой голос, и я сам не понимаю, зачем об этом спрашиваю.

— Нет, – не оборачиваясь, раздражённо открывает дверь.

— Чёрт… обычно мне говорят, что я, когда пьяный, очень милый… — искренне расстраиваюсь.

— Врут, – прилетает уверенный ответ, и мой мозг взрывается от грохота двери.

Лежу ещё пару минут, приходя в себя от болезненного пробуждения и сердитых нотаций, и двигаюсь по направлению к холодному душу.

Взбучка проведена успешно. Вольская должна быть довольна.

Встаю под отрезвляющие струи воды, и в сознании проскальзывают обрывки прошлого вечера.

Звонок отцу:

«— Пап, что происходит?

— Ты о чём, Ян?

— Не виляй, а сразу говори правду!

— Я не провидец, чтобы понимать, что ты имеешь в виду.

— Папа, почему у нас с Вольской один номер на двоих?

— Да ты чтооо? Правдааа, что ли? Как же тааак…

— Марк Миронович!

— Ян, ну, прости старика. Ну ошибся. С кем не бывает… Память уже не та… Рассеян немного… Сам понимаешь.

— Я одно только понимаю. Что ты лезешь не в своё дело.

— Какое дело?

— В мои отношения с Вольской.

— Ты про Милочку? Ой, она идеальная кандидатура…

— Что за…?

— …для дальнейшего сотрудничества.

— Ладно. Я понял. Разговаривать бесполезно.

— Ян, подожди!!

— Что?

— Не будь глупцом, сын! Изумительная девушка. Где ты ещё найдёшь такую? Умная, красивая, воспитанная…

— Папа…

— …добрая, уверен, что здоровая. Внуки у меня крепкие будут!

— Ох ё… всё, пап! Мне идти пора.

— ЯН!

ПИП.»

Да, рассердился я сильно. Даже отец против меня. Я пытаюсь избавиться от наваждения, от этого неподъёмного камня на плечах, так он меня ещё сверху засыпает.

Выхожу из душа. Стало легче, но всё равно я дезориентирован.

Нужен кофе и обезболивающие таблетки. Сейчас предстоит важная встреча, а я совершенно не подготовлен.

Ищу лекарство, но, не добившись результата в своём чемодане, коря себя, лезу в косметичку Милы.

Дерьмово так поступать, но это во благо нашей с ней кампании. Она должна это понимать. Ждать некогда.

Перебираю кучу неизвестных пилюль. Чёрт возьми, не поймёшь этих женщин, понакупают «стопятьсот» лекарств, какое пить-то?

Вроде как нахожу знакомое название.

Глотаю сразу две таблетки. На всякий случай. Только собираюсь класть их обратно в сумочку, как глаз падает на внутренний кармашек.

Открываю.

Челюсть сжимается рефлекторно.

Презервативы.

Со мной, значит, она спать не хочет. А с кем тогда?

От накатившей ярости пульсация в висках только усилилась.

Сначала появляется желание выкинуть резинки, но постепенно пожар в груди мне получается потушить, и я упрямо возвращаю их на место. Просто убедив себя на сто процентов, что сам же их и использую.