Маркиз и Жюстина - Олег Волховский

По сравнению с богослужением скопцов наши развлечения в мире Нихен (название неожиданно и четко всплыло в памяти) просто детские игрушки.

Я снял последнюю иглу. Жюстина зашевелилась и открыла глаза. Улыбнулась мне.

– Маркиз! Как классно! Мы еще попадем в Нихен?

Я замер. В прошлый раз, когда я рассказывал ей о своих впечатлениях о «полете», а она кивала и поддакивала, я решил, что она мне подыгрывает. Глюки не могут совпадать настолько. Но теперь…

– Мне жутко понравилось быть твоим йалайти, Маркиз.

Она опустилась передо мною, обняла мои ноги и зарылась лицом в колени, потом подняла глаза.

– Я хочу принадлежать тебе так же полно, как йалайти Юсто. Телом и душой. Если бы здесь был Дом Собраний, я бы вошла туда с тобой еще раз. Знаешь, мне всегда хотелось быть твоим мальчиком, твоим пажом, чтобы всегда быть с тобою, а не сидеть дома и ждать. Там, в мире Нихен, я отдала тебе свою мужскую сущность, я пожертвовала ею. Наверное, потому, что хочу быть только женщиной, но столь же неразлучной с тобою, как йалайти со своим Господином.

Я слушал и думал о том, что мы едва вернулись из этого «путешествия», что прошли почти сутки, и она прогуляла работу, но не мог сказать. Это было бы, как крик торговца во время молитвы.

– Маркиз, давай я буду тебе исповедоваться каждый вечер, как йалайти Юсто.

– Хорошо. А теперь встань.

Она поднялась.

– Жюстина, сегодня понедельник. Ты прогуляла работу.

– Ну и хрен с ней! – рассмеялась она. – Не-а, не уволят. Они шагу без меня не ступят – все посыплется.

– Они звонили. Перезвони!

– Ну, если ты приказываешь…

Мы пьем кофе с бутербродами, несмотря на четыре часа дня. Жюстина прислуживает мне за завтраком и выглядит совершенно счастливой, и я понимаю, что это не последнее наше «путешествие».

Только после меня она начинает есть сама. Я любуюсь, как она пьет кофе маленькими глотками и изящно откусывает кусочки ветчины.

– Господин… слушай, а как ты относишься к анальному сексу?

Я задумался. Честно говоря, эта сфера всегда казалась мне зоной рискованного земледелия. К тому же мне не нравится мысль о том, что известная часть моего тела будет испачкана в человеческих испражнениях, даже если это фекалии любимой женщины. Все эти бэдээсэмные штучки, красиво именуемые «золотым дождем» или «шоколадными конфетами», никогда меня не прикалывали.

Впрочем, презервативы существуют.

– Ну-у, можно попробовать… А как ты относишься к играм с кровью?

– Ну-у, можно. Только осторожно.

– Ну так! Безопасность прежде всего.

В субботу мы с Жюстиной доехали до секс-шопа, что вблизи станции «Фили». В Тематическом отделе полюбовались плетками всех форм и размеров по цене в среднем тысяча рэ за девайс. Жюстина с несколько причастным интересом скользнула взглядом по одной семихвостке с ручкой в виде фаллоса, обтянутого красной кожей, но ничего не сказала. Оно, может, и эротично, но, на мой взгляд, чересчур.

А вот витринка с клипсами для сосков приковала ее намертво.

– Маркиз, смотри, с цепочкой, совсем как там.

Клипсы для сосков на цепочке стоят тысяча сто. Я украдкой вздохнул. Уж знаю, что в такие места меньше, чем с сотней баксов лучше не ходить. Но чего не сделаешь для любимой женщины! Любовь – трижды вор, она крадет у нас разум, время и содержимое кошелька.

Купили.

Игрушки для любителей анального секса находятся в ванильном отделе вместе с многочисленными фаллоимитаторами, фаллопротезами и вагинальными шариками.

Самый впечатляющий объект – резиновый фаллос длиной сантиметров шестьдесят и десяти сантиметров толщиной. Лука Мудищев бы умер от зависти.

– Это что, для любителей фистинга? – интересуется Жюстина.

– Говорят, их используют геи. И не только… – Я не понимаю, насколько стоит демонстрировать ей свою осведомленность.

– У Мудищева семивершковый был, и то плохо кончилось, – говорит она. – Не соблюдают они БРД, как я посмотрю, не соблюдают.

На нижней полке лежит еще один странный объект, толщины вполне физиологической, зато имеются два конца, вместо одного.

– Это что для лесбиянок?

– Да… в основном.

Плаги стоят в соседнем шкафчике и напоминают разноцветные детские игрушки. По сравнению с остальным, цены на них просто радуют, но, все равно, для адекватности затратам на производство хочется разделить их, по крайней мере, на десять.

Купили. Все-таки из соображений безопасности для начала хотелось засунуть в анус что-нибудь потоньше члена.

Дома Жюстина расставила перед собой этот арсенал анальных пробок разного цвета, формы и размера и с интересом изучала оный.

– Между прочим, в средневековых исповедальниках анальный секс упомянут в качестве одного из грехов, – заметил я.

Меня всегда поражала способность Жюстины совмещать несовместимое. Она считает себя верующей, хотя в церкви появляется максимум раз в два года, а за молитвой я ее не видел никогда (разве что в мире Нихен). Зато любит читать средневековых мистиков типа Терезы Авильской или Фомы Кемпийского.

Несовместимое… Я вспомнил скопцов.

– Списки грехов – это просто смешно! Я верю по Коэльо.

– Ему тоже БДСМ не нравится.

– Потому что, сделав один шаг и совместив веру в Бога с сексуальной свободой, он побоялся сделать второй. Секс – это молитва. Ванильный секс – пение а капелла. Мы всего лишь используем инструменты. – Она взглянула на набор плагов и пропела:

Хвалите Его в кимвалах доброгласных!

Хвалите Его в кимвалах восклицанья!

– А кимвалы – это медные тарелки, – весело уточнила она.

– А боль?

– А боль – это цветомузыка. Лазерное шоу. Ну, кто угоднее богу? Тот, кто поет ему занудные псалмы без музыкального сопровождения, или тот, кто создает и ритм, и музыку, и цвет?

Я усмехнулся.

Идем в спальню. Она раздевается и ложится на живот. Я глажу ее по попе и осторожно ввожу один из плагов.

– Не больно?

– Нисколько.

Она перевернулась.

– Обними меня.

Я, не раздеваясь, ложусь рядом. Рука скользит по лобку, нахожу клитор. Там влажно. Сразу! Неужели теперь не нужно долго и занудно ждать, когда она, наконец, раскочегарится и кончит первой? К отсутствию оргазма Жюстина относится крайне отрицательно. «Я, конечно, маза, но не настолько же!» «А, по статистике, большинство женщин испытывают оргазм далеко не во всех актах», – оправдываюсь я. «Вот! А еще говорят, что мы девианты! Оказывается, большинство женщин гораздо большие мазохистки, чем я! Смотри: найду себе другого господина!»