Полюса притяжения - Елена Тодорова

— Из Турции.

С лица матери враз все краски сходят. В глазах мелькает замешательство, полное трагизма, но она совершает медленный вдох и стоически овладевает эмоциями.

— Вот так новость, — произносит практически ровным тоном.

— Яна — очень важный человек для меня, мама.

— Я представляю, — с тем же трагичным беспристрастием.

Опуская взгляд, бездумно крутит на пальцах одно за другим кольца.

— Я очень надеюсь, что ты не выкажешь какого-либо предвзятого отношения к ней, ее стране, ее вере и ее финансовому положению.

После этой прямой просьбы, которая больше походит на предупреждение, Наталья Ильинична выглядит практически разгневанной, что случается с ней совсем уж редко.

— А вот это оскорбительно, молодой человек, — пытается надавить авторитетом. Впрочем, у нее это всегда получается. Денису становится стыдно. — Разве мы с отцом когда-то вели себя неуважительно с твоими друзьями?

— Никогда. Прости, но я должен был предупредить. Яна и без того стеснительная. Не хочу, чтобы вы своими аристократическими замашками ее испугали.

— Да уж… Аристократическими замашками… — снова принимается за кольца. — И когда… Когда ты приведешь ее знакомиться?

— Возможно, в воскресенье. Отец будет дома?

— Да куда он денется, с такими-то новостями, — не меняя интонации, потерянно замечает Наталья Ильинична. — Тетю Раю приглашу. И Гонтаревых. Ты не против?

Куда еще Гонтаревых? Пригласишь их, притащат за собой дочь, которую навязывают Денису с детского сада.

— Против, мам. Давай пока без третьих лиц. Только ты и папа.

Поднимая портфель с документами, обнимает мать за плечи и мягко направляет в сторону двери.

— Удивительно, — сухо замечает она по пути. — С тобой ведь никогда не было проблем. Никогда, — говорит так отстраненно, будто всего-навсего размышляет вслух. — Ну, кроме того случая, на втором курсе университета, когда ты впервые изрисовал свою кожу и заявил, что это тоже «искусство».

— Все ты помнишь, мама.

— Конечно, помню. Кроме того, что ты мой сын, ты у меня еще и единственный.

Денис на это заявление лишь улыбается.

У интеллигентных и успешных Рагнариных долго не было детей. Как рассказывала сама мать, сначала не хотели, а потом уже не получалось. Не получалось долго. Целых восемь лет. Денис не выспрашивал подробностей, каким именно путем, в конце концов, родители достигли успеха и на этом поприще. Но подозревал, что не совсем традиционным.

Когда долгожданный наследник, наконец, родился, Наталья Ильинична заканчивала тридцать девятый год жизни, а Виталий Дмитриевич начинал сорок второй.

В сыне Рагнарины души не чаяли. Молились на него, как на икону. Но воспитывали с присущей их сильным характерам строгостью. Да и пример у Дениса перед глазами был такой, что стыдно было не соответствовать и, не приведи Господь, отчебучивать что-то из ряда вон. Впервые заметил, насколько отличается от своих сверстников, в школе. Возможно, суть в каких-то внутренних качествах, а возможно, он просто успел сжиться с примеренным образом, но быть как все у Дениса так и не получилось. Он впитал манеру поведения родителей, их же слегка устаревшие взгляды на жизнь. Перенял умение мыслить и действовать, четко выдерживая линию собственного достоинства. Вывел формулу идеального баланса, чтобы эти самые процессы, мышление и действия, один другому не противоречили. Всегда нес ответственность за то, что говорит и как поступает, заботясь, как учил отец, в первую очередь о собственном самолюбии, а уж потом о важности в глазах остальных людей.

— Я так понимаю, мои неожиданные появления в твоем доме прекращаются, — замечает Наталья Ильинична уже в приемной.

— Заезжай, конечно, мама. Только предупреждай.

— Это прям то самое, да? — будто только сейчас нагоняя информацию и всерьез принимая ее вес, внимательно смотрит на сына.

— У меня, да.

— А у нее? Да что я спрашиваю… Ясно, что она от тебя без ума.

Рагнарин не может не ухмыльнуться.

— Ты обо мне очень хорошего мнения.

— Ты мой сын, — повторяет главный аргумент. — Безусловно, я о тебе хорошего мнения. Самого лучшего.

После встречи Денис, не задумываясь над маршрутом, едет прямиком к Яне, словно других дорог уже не знает. Тянет к ней с невероятной силой. Увидеть, прикоснуться, вдохнуть запах — кажется, только этим с утра до вечера и живет.

Набирает Шахину по быстрому набору.

И, едва озорной девчачий голосок заполняет салон, лицевые мышцы сурового мужчины расслабляет счастливая улыбка.

— Привет-привет, Денисочка! Как прошел твой день?

— Как обычно. Тебя хочу. Увидеть.

— Мм-м…

— Собирайся. Уже еду. Минут через сорок буду.

По салону расплывается шумный вздох Шахиной.

— Денис, я сегодня не смогу. Завтра важный семинар. Препод зверь.

— Возьми с собой свои книжки, Ян. У меня тоже есть, что почитать вечером. Поужинаем и займемся каждый своим. До сна.

Девушка вновь вздыхает, но отказать ему, очевидно, не может. Лишь уточняет:

— И зачем я тебе тогда нужна? Рядом посидеть?

Грудь Рагнарина разбирает подъем таких жгучих эмоций, что уже не скроешь, даже если бы попытался. Прорываются в голос.

— Да, Янка, рядом посидеть. Очень нужна.

— Жить без меня не можешь?

— Не могу, котенок.

— Ах, Денисочка! Поцелуешь, как приедешь?

— И не только.

— Тогда жду. Очень!