Трио. Кто отец? - Патрисия Грей

- Давай, - вздохнув, отвечает Артур. - Что-то я уже устал от ожидания этого разговора. Я так понимаю, он серьёзный и, судя по вашим лицам, вы меня не обрадовать хотите.

- Да, - хмуро кивает Роман. - Ты всё верно понимаешь. В общем...

- Я беременна, - говорю я.

Брови Артура взлетают вверх. А спустя мгновение лицо его озаряет широкая улыбка:

- Так это же классно! Я тебя поздравляю, Маш! - нет никаких сомнений в искренности его реакции. - Здорово! Это вы этой новостью меня огорчить пытались?

Рома шутку не оценивает. Не улыбается. Моя же ответная улыбка, наверное, выглядит вымученной.

- Артур, - говорю я. - Я не знаю, от кого из вас я беременна.

- Понял, - кивает он. - Ну, так это вопрос же... В смысле... Э-э-эмм... Я имею в виду, что несмотря на сложность этой ситуации, одна ты не останешься и мы обязательно...

Рома поднимает ладонь:

- Погоди, Арт.

Артур умолкает. Вопросительно смотрит на Рому. И видно, что он напрягся.

- Маша не хочет ехать к тебе на следующие выходные. А ещё - сегодняшней ночью мы переспали.  Извини, дружище, я нарушил условия договора.

Вот теперь на лице Арта не остаётся и тени улыбки. Видно, что он борется с тем, что чувствует сейчас, хоть и старается оставаться дружелюбным.

- То, что Маша не хочет ко мне ехать, это... - в голосе его чувствуется напряжение, - кто так решил?

- Я, - безрезультатно попытавшись проглотить ком, вставший в горле, чуть хрипло отвечаю я.

-Так, - негромко произносит Артур и отставляет от себя чашку с чаем. - Я, пожалуй, закажу себе что-нибудь покрепче. - он смотрит на Рому: - Ты как?

- Да, - чуть хрипло отвечает Рома. - Я, наверное, коньячку жахну... Хотя стоп... Нет. Я за рулём.

Перевожу взгляд с одного на другого. Если честно, я бы сейчас и сама выпила чего-нибудь покрепче. Но в ближайший год я точно не смогу себе этого позволить. Разве что валерьянки чуть-чуть.

Несмотря на солнечный зимний день за окном, на тихую приятную музыку в ресторане и внешнюю доброжелательность Ромы и Артура по отношению друг к другу, обстановка кажется мне откровенно накалённой. И я понятия не имею, чего ждать от обоих в этой ситуации. Понимаю только то, что честный разговор - это, пожалуй, лучшее, что мы сейчас можем друг другу предложить.

До того, как официант выполняет заказ Артура, мы старательно избегаем встреч глазами. И никто не говорит ни слова. Просто непонятно, что говорить, пока Артур не высказался по поводу услышанного. А он явно не торопится. Подперев рукой голову, смотрит в сторону танцплощадки, думает о чём-то, похоже переваривает услышанное.

Наконец, когда бутылка выдержанного коньяка и пустой коньячный бокал оказываются перед ним, он, вздохнув, говорит официанту, желающему поухаживать за ним:

- Не нужно, я сам налью. Идите.

Мы снова остаёмся втроём. Артур неторопливо наливает коньяка на пол бокала, и также неторопливо подносит бокал к полным губам и делает пару глотков.

Вздохнув, смотрит на меня и задаёт самый, пожалуй, непростой в этой ситуации вопрос:

- А если ребёнок от меня?

Я не знаю, что на это ответить. Пытаюсь найти нужные слова, но... мне любой мой ответ кажется каким-то... неподходящим и неуместным.

- Ты ведь не собираешься в таком случае делать аборт? - снова спрашивает он.

Смотрю ему в его насыщенно-голубые, как небо за окном, глаза. Качаю головой:

- Нет, Артур, не собираюсь. Я очень хочу ребёнка. Хочу быть мамой.

Рома будто замер. Держа ладони на бёдрах, будто какой-то каратист, смотрит перед собой. К чаю не притрагивается. Мой чай тоже остывает в чашке.

- А то, что я думаю по этому поводу, интересно? - спрашивает Артур.

- Конечно, - отвечаю я. - Мы поэтому и встретились.

Он делает ещё один глоток и ставит бокал на стол:

- Ну, хорошо. Я скажу. Скажу, как думаю, поэтому просьба не обижаться, если прозвучит резковато.

Молчим. Ждём.

Артур вздохнув, продолжает:

- Во-первых, мне глубоко неприятен сам факт того, что вы переспали. Нет, я понимаю, почему так случилось. Думаю, что понимаю. Эти условия, к которым мы пришли в результате разговора и некоторой дискуссии с Ромой, в принципе казались мне несколько сомнительными в плане реализации. Мы все долго не виделись, понятно, что нас обоих к тебе, Маша, тянет, что мы оба тебя хотим, и, полагал, что это взаимно. В том смысле, что ты хочешь не только Рому.

Я пытаюсь сказать, что дело не только и не столько в сексуальном притяжении, что я по прежнему считаю его очень привлекательным, но как только я начинаю, он жестом останавливает меня:

- Дай я скажу. Поправить успеешь.

- Хорошо, - тихо отзываюсь я.

- Так вот, - продолжает он, - я это правда понимаю. Но, можете мне верить, - он переводит взгляд на Рому, а потом снова смотрит мне в глаза, - со мной такой ситуации бы не было. Даже если бы я на стену лез от желания тебя. Я бы подрочил. Надо было бы - раз пять подрочил бы. Тут ведь дело не только в том, что я вам доверял. А в том, что в результате такого секса - сильно меняется ситуация. Не будь его, не факт, что ты сейчас была бы так категорична. Не факт, что не хотела бы поехать ко мне на следующие выходные. Я когда был в Штугарте и потом ночью в Берлине, гнал от себя мысли, что вы там вдвоём можете трахаться. Гнал, потому что это терзало душу. Звучит пафосно, но я лучше не скажу. Знаешь, тут причина, наверное, даже не в ревности, хотя она есть. А в этом гадском чувстве отвергнутости, выброшенности за борт с когда-то общего корабля. И я очень надеялся, что могу доверять хотя бы своему бывшему другу. Который однозначно мог бы рассчитывать на то, что будь ты у меня в гостях, мы бы даже не целовались.

- Артур, ситуация не совсем такая, как ты думаешь... - попытавшись выгородить Рому, снова начинаю я, но он снова жестом ладони призывает меня дослушать его, и я умолкаю.

- Я рад, что вы мне об этом сказали, а не предпочли ввести в заблуждение. И благодарен вам за это. В ином случае, я бы нарисовал в воображении картины, которые терзали бы также, но были бы, возможно, далеки от действительности. Воображение и сейчас у меня работает, мама не горюй. И не скажу, что мне уютно.

Он снова отпивает из бокала, а потом разом допивает остатки и наливает себе ещё. Резко поворачивается к Роме, который наблюдает за его движениями:

- В отличие от тебя, я могу вызвать такси. И вообще, у меня выходной.

- Без проблем, - отвечает Рома. - Я ничего и не говорю.

- Зато думаешь, - довольно жёстко отвечает Артур. - Но на моём месте, ты бы может и водку глушил бы. Так что не спеши осуждать.

- Просто не хочу, чтобы тебя развезло.