Наперекор - Марта Крон

Усмехаюсь над нашей второй парочкой, состоящей из бойких Евы и Ксюхи. Вот где всё нипочём. Вот кто готов идти до конца и даже дальше. Ещё со школы мы все отличались, но были всегда сплочённой командой. Худенькая и маленькая, как тростиночка, Алиса, с большими испуганными шоколадными глазами, такого же цвета волосами, но с неукротимым желанием познать все тайны Вселенной. Целеустремлённая и неприступная я. Ева с её вечным неудовлетворением жизни и периодическими всплесками энтузиазма. И Ксюха, которая, по её словам, создана для любви и поэтому находится в постоянном поиске избранного. И таких много. На высокую брюнетку с большой грудью и задницей «кинг сайза» мужики летят, как на халявное пиво. Но как только бесплатная раздача заканчивается, они все куда-то деваются.

Что говорить?

Мы такие «контрастные», но благодаря этому и создаём нерушимое женское «содружество».

Пропускаем по паре коктейлей, и я вновь прохожусь глазами по танцполу. Нет, ну а что? Не такой уж разврат. Ну, отдыхают люди. Трясутся-качаются. Каждый в меру своих возможностей и алкогольного опьянения.

Тоже, что ли, пойти посодрогаться?

— Зажжём? – понимает без слов Ева, и мы паровозиком все двигаемся в гущу переплетения потных тел.

Хихикаю над тем, как Ксюха беззастенчиво оттесняет своей попой нескольких танцующих ребят, и проворная Алиса тут же занимает центр круга, чтобы потрясти своими «костями». Улыбаюсь кокетливым движениям Евы и прислушиваюсь к ритму музыки, чтобы настроиться на общее состояние куража.

Глаза закрываются. Руки поднимаются. Бёдра оживают и начинают плавные движения. Сознание отключается, и меня уже ничего не беспокоит. Я не опасаюсь последствий, я не чувствую растекающегося внутри жжения от спиртного, я просто отдаюсь этому мгновению и позволяю себе насладиться свободой.

Раскачиваюсь как на волне и не замечаю ничего вокруг. Гибкость. Безмятежность. Глубокое дыхание.

Улёёёт.

АЙ!

— Ой, простите! — мой балдёж прерывает внезапный толчок в спину и приглушённый музыкой мужской голос.

— Ничего, – надуто выжимаю из себя я, не поднимая на парня головы.

Весь кайф обломал.

Вот как теперь вернуть эйфорию?

Надо ещё выпить!

Делаю шаг в сторону бара, но резко торможу, когда тот же мужской голос удивлённо спрашивает:

— Мила?

До расслабившегося мозга не сразу, но всё же доходит, кто обладатель этого пробирающего до дрожи баритона.

— Тим?! – удивлённо распахиваю глаза.

Он не торопится отвечать, да это и не нужно. Как можно не узнать того, о ком вспоминала последние два года с особой, трепетной грустью.

Проходит время, за которое высокий русый парень с необыкновенными синими глазами успевает оценить мой внешний вид, сосредоточенно высмотреть в моём лице что-то для себя поясняющее, а затем немного напряжённо уточнить:

— Давно ты вернулась в Россию?

— Около месяца назад, – честно отвечаю я.

— Мой номер потеряла? – сводит густые брови бывший.

— Удалила, – поправляю его мысль.

Его подбородок слегка склоняется, принимая мой ответ. В глазах пробегает давно зарытая и болезненная тень.

— Надолго приехала? – продолжает допрос Тим, ничуть не смущаясь пристального внимания моих подруг.

Ну, конечно, они его вспомнили. Хоть я и осознанно перелистнула эту главу в своей жизни, но Тимофея Жданова никогда не забывала. Мне выпал сложный выбор. Тогда. Пару лет назад. Или взлёт по карьерной лестнице в Европе или он… молодой преданный мужчина, который не чаял во мне души и планировал скрепить со мной всю оставшуюся жизнь.

— Ориентировочно… навсегда, – моя нервная подрагивающая улыбка находит в нём отклик, и я вижу, как весь его образ преображается.

Я знаю, что это. Надежда. Он всё ещё верит. Всё ещё ждёт. Даже после того, как я разбила его сердце и растоптала доверие до жижеобразного состояния.

Осмысление этого факта заставляет моё сердце пропустить удар.

«Я тебе не пара… Прости, Тим, ты заслуживаешь лучшего…»

Отголосок воспоминания вынуждает стыдливо опустить глаза и максимально твёрдо произнести:

— Что ж… рада была снова тебя увидеть. Ты отлично выглядишь, – беглый взгляд по его прямым скулам, возмужавшей рельефной фигуре, тяжёлым ботинкам, и я осторожно делаю шаг назад. Потом второй. Третий.

— Ты здесь одна?

Ах ты ж…! Не успела!

— С подругами, – кошу глаза в сторону пьяного хоровода. – А ты?

Вот зачем спрашиваю? Кто-нибудь может мне объяснить?

— У друга мальчишник, – будто только вспомнив об этом, он, виновато улыбаясь, проводит по макушке рукой и озирается на другой конец клуба.

— Ааа… — тяну я со знанием дела. – Не буду отвлекать, – пользуясь моментом, быстро отступаю и теряюсь среди пляшущей толпы.

Бочком-бочком, и вот он – бар.

Подзываю бармена и делаю заказ.

— На мой счёт, – взмах руки около моего лица, и сидение рядом со мной уже занято бывшим.

— Зачем? – не желая гадать, спрашиваю я.

— Хочу угостить.

Вот так просто. И в этом весь Тим.

— Спасибо. Это уже будет лишнее.

— Мил, – поверх моей руки ложится горячая ладонь, и я вздрагиваю от давно забытых ощущений. – Я тебя очень хорошо знаю.

— Если знаешь, тогда почему до сих пор разговариваешь со мной? – стойко выдерживаю и не отдёргиваю руку, позволяя мужским пальцам бережно, но крепко обхватить мои.

— Я простил тебя, – говорит парень. – Не мог не простить.

— Прошло много времени, – отзываюсь я.

— У тебя кто-то есть?

Глаза в глаза.

— Нет. Но кое-что изменилось, – мягко выуживаю свою руку из захвата.

— Что? – напрягается Тим.

Втягиваю спёртый воздух и…

— Я.

Выпиваю шот, поставленный передо мной барменом, оставляю наличку, кидаю сдавленное: «Пока.» и, не смотря на помрачневшего Тимофея, ухожу предупредить девчонок, что на сегодня с меня достаточно.

Напиваться в моих планах не было. Потанцевать успела. По закону подлости бывшего встретила. Пора и честь знать.

Выйдя из клуба, запрокидываю голову и восстанавливаю сердцебиение.

Встреча с Тимом далась нелегко. Разрушительное цунами из воспоминаний и тревог, которые я с мучительным чередованием вычёркивала из своего сердца, обрушилось в один миг.

Я помню тот день, когда порвала наше счастье в клочья и выбрала не его, а повышение статуса. Помню его колкие слова, брошенные мне вслед, последний взгляд, пропитанный мольбой и беспомощностью и уже опоздавшее на несколько часов полёта сообщение: «Что мне сделать, чтобы ты вернулась?»