Невольница князя - Эми Мун

— К идолам ее!

— Плетей дать и выгнать!

— Сердце вынуть!

Услышав последнее, девчонка позеленела в тон платья и засобиралась лишиться духа. Нет, так не пойдет!

Властимир поднял руку, и мужчины притихли.

— Ну, что с лютоволком делать будешь? — обратился к девушке.

— Н-не знаю…

— Ежели так, то сейчас с ним лучники разберутся.

— Нет!..

Прижав руки к груди, наложница качнулась в его сторону.

— …Не губи, князь! Я… я не знаю, что делать. Но и дикие животные из леса просто так не выходят. И не сидят у всех на виду! Может случилось что?

Да, он и сам об этом думал. Зверь вел себя странно. Будто хотел чего-то. Или кого-то ждал.

Властимир крепко потер подбородок.

Разговорами они ничего не решат. А убить лютоволка всегда успеется.

— Пойдешь со мной, — велел девчонке. — Надо узнать, что гостю понадобилось…

* * *

Очень странно, но, ступая по присыпанной пеплом земле, Забава почти не боялась.

Страх исчез, стоило князю приказать идти к ожидавшему на холме лютоволку. Почему так? Она не знала. Да и знать не хотела.

Просто не было страшно.

И Властимир, который шел рядом, совсем ни при чем.

Завидев их пару, лютоволк насторожил уши и… улегся на землю. Желтые глаза зверя неотрывно следили за ней.

Князь задумчиво хмыкнул.

— Спасительницу свою ждёт.

Не дожидаясь приказа, Забава сильнее стиснула полы шерстяного плаща и прибавила шаг.

Если бы хотел, уже бы загрыз.

Но зверь даже клыков не показывал, хоть в его взгляде сквозила настороженность.

Не дойдя нескольких локтей, Забава присела и смирно сложила руки на коленях. За спиной встал князь. Как истинный воин, Властимир скорее принял бы смерть, чем высказал покорность.

А вот Забаве это было не унизительно!

— Зачем ты пришел сюда? — спросила осторожно. — Беги в лес, к своей семье. Не тревожь Сварг-град.

Лютоволк чуть склонил косматую голову, будто пытался понять ее слова, и тихонько зарычал. Посмотрел в сторону леса, а потом снова на Забаву.

— Не понимаю тебя…

Зверь чуть прижал уши и зарычал громче.

— Ты голоден?

Опять рычание.

— Болеешь, может быть?

Лютоволк оскалился.

— В лес он тебя зовёт, — не выдержал князь. — Хочет, чтобы ты за ним шла!

А зверь вскочил на лапы и вздыбил шерсть. Щёлкнул зубами.

— Ой, чего это он?!

— Меня отогнать пытается. Не гожусь в провожатые шерстяному выродку.

И Властимир положил ладонь на меч.

Тут уж и она на подхватилась.

— Князь, прошу! Не гневайся! — а затем глянула на рычащего лютоволка. — И ты, дикий зверь, смилуйся! В одиночку я никак не могу идти!

Рычание стало тише. Мужчина и хищник застыли друг напротив друга. Тяжёлый меховой плащ князя делал его похожим на двуногое животное, лютоволк весь ощерился, зло прижал уши.

А Забава холодным потом облилась. Сейчас кинутся они друг на друга, и хлынет кровь.

— Будь милостив! — воскликнула, снова падая на колени. — Я очень хочу помочь!

Сама не знала, кого просила. Князя или зверя. Но посмотрели на нее оба, и оба одинаково хмуро.

— Пойдёмте вместе, пожалуйста! — добавила, складывая руки на груди.

И позорно шмыгнула носом.

Ответом ей стало два вздоха. Мол, ну что за плаксивая дура эта девка! И все же лютоволк отступил назад, а Властимир убрал ладонь с рукоятки оружия.

— Не пойдем, а поедем! — не хуже зверя рыкнул князь.

И пронзительно свистнул.

* * *

Властимир

Взмыленный Стогрив едва пробирался сквозь колючую поросль. Нервно всхрапывал и то и дело пытался развернуться назад, но Властимир крепко удерживал поводья.

И одну верткую светлокосую заодно.

— Хватит елозить, — прорычал, когда Забава вновь попыталась отстраниться.

Брезгует им, что ли? Всю дорогу норовит улизнуть, будто с уродом каким сидит! Девчонка замерла и, пролепетав извинения, сделала вид, что занята разглядыванием чащи.

А ему ох как не нравилось, куда ведёт их лесная тварь.

Солнце давно уж спряталось меж густых ветвей, деревья встали плотнее, а под копытами Стогрива захлюпала вода. Болото близко… Властимир чуть шевельнул поводьями, приказывая жеребцу остановиться.

— Дальше пешком пойдем.

И легко спрыгнул на землю.

Сапоги тотчас увязли в ржавом месиве. Но пока ничего, стоять можно. И Властимир протянул руки, чтобы помочь Забаве сойти с коня.

Наложница зарделась, однако позволила себя снять. Проворной рыбкой скользнула вниз, а Властимир с трудом подавил в себе желание прижать девчонку теснее и еще раз изведать вкус сочных губ.

Хмель медовый, сладеньки! Не напиться никак!

Сердито тряхнув головой, Властимир развернулся и пошел за мелькавшим средь деревьев лютоволком.

Забава торопилась следом. Пыхтела, спотыкалась, однако пощады не просила. А ведь у нее грязные дни… Любая другая наложница только бы и делала, что на лавке валялась и лекаря просила.

А эта ничего… Подол крепче подхватила, плащ подоткнула — и бежит-старается.

От этого к недовольству примешивалось восхищение. И стыд. Нашел кем восторгаться — обычной бабой!

Однако в том, что Забава не обычная, Властимир убедился уже совсем скоро.

— Это же его подруга! — ахнула девчонка, когда за очередным буреломом их ждал скалистый выступ и волчица на нем. — От бремени разрешиться хочет!

Зверь протяжно заскулил. В несколько мощных прыжков оказался рядом со своей женщиной и принялся облизывать морду. А волчица почти не шевелилась. Лишь изредка по ее косматому телу пробегала дрожь, а выпирающий живот напрягался.

Запричитав молитвы, светлокосая бросилась на помощь.

На ее лице не было страха, только волнение и горячее желание помочь. Властимир сунулся следом, но лютоволк вновь оскалил зубы, мол, не твое это дело. И чем-то был прав. Всякое князю доводилось делать, но принимать дитя? Этим знахарки да лекари занимались. А животных в Сварг-граде скотники обхаживали.

Оглянувшись по сторонам, Властимир приметил поваленное дерево и направился к нему. Огонь, что ли, разведет. На болото спускались сумерки, к тому же теплая вода должна понадобиться. Роженица все таки… хоть и волчица.

* * *

У Забавы тряслись руки. Но то был не страх перед зверем, а выедающая нутро боязнь, что все уже кончено.

Роды у животных она принимала.

И, надо сказать, хорошо это делала! Часто к их двору подходили соседи — звать на помощь. То теленок вперед ногами пойдет, то собака ощениться никак не может.

Вот тогда народ и забывал, что она меченная. Даже подарки дарить не гнушались.

Однако плата за работу — дело последнее. Забава была рада помочь несчастному животному, и теперь ей не было дела, что на постилке из мха и веток лежала не какая-нибудь овечка, а огромная пепельно-серая волчица.

— Хорошая моя, хорошая… Потерпи немного, — огладила вздувшийся