Рыжая помеха - Мария Зайцева

На лекции ко мне подсаживается девчонка из группы, что-то воркует, смешно дыша в шею.

Как раз и повод поддерживать образ. Благосклонно позволяю прижиматься к себе, что-то игривое отвечаю.

Обмениваемся телефонами, выходим с пары уже в обнимку.

Смеюсь, что-то ей бормочу на ухо, затем разворачиваюсь и вижу, как на нас с расстояния пары метров в упор смотрит Рыжулька. И столько злобы в ее глазках зеленых, что меня ощутимо торкает. Пониже пояса, ага. Заводит меня ее злость, просто нереально.

В этот момент девчонка, чьего имени я так и не запомнил, лезет целовать щеку.

И я позволяю, все так же не отрывая взгляда от Светочки. Да еще и нахально подмигиваю.

Даст Бог, теперь десятой дорогой оббегать меня будет.

И мне лучше, да и ей тоже.

Светочка, наблюдая, как меня в щеку облизывают, фыркает презрительно, а затем разворачивается и предсказуемо сваливает.

Я же, залипнув на пару секунд на роскошной корме, сейчас выражающей каждым своим покачиванием всю степень своего презрения ко мне, отвисаю, торопливо отцепляю от себя липучку и шустро топаю искать фигурантов.

И так полтора часа потерял, с этой учебой.

Одна пустая трата времени!

Ребятки, Гошик, он же Гошанский Паша и Фарид, он же Слахов Фарид, находятся возле туалета. Они ржут и пялятся в телефоны.

Я пару секунд с удовольствием разглядываю побитые рожи, дожидаясь, пока меня заметят.

И усмехаюсь, когда вижу, как вытягиваются физиономии.

Не ждали, мальчики? А дяденька пришел…

А где третий?

— А где третий? — спрашиваю, выразительно оглядывая коридор.

Народу полно, на нас особо не смотрят. И это хорошо.

— В больнице, — хмуро отвечает Гошик, — чего тебе?

— Ничего, — пожимаю плечами, — поздороваться подошел, а то, вроде как, знакомы… А что с ним?

Третий, это, кстати, тот самый мажорик, лапавший моего Светулика. Моего? Нихера себе, Макс… Вот просто нихера себе…

Но размышлять о вывертах подсознания некогда, надо крутой разговор вести.

— Сотряс, — коротко отвечает Фарид. И оглядывается. Нервно.

Мне ржачно, но с другой стороны, надо держаться. Играть.

— Ай-ай-ай… Упал? — сочувственно киваю головой.

— Ага. На кулак. — неожиданно прыскает Гошик, и сразу становится понятно, что мажорик, а в миру Красцов Виктор, сын, кстати, депутата городской Думы, да не простого, а руководителя регионального отделения одной из партий, хоть и заводила в их компашке, но, как это часто бывает, не особо любимый.

И это хорошо. Это мне на руку.

— Слышь, ты это… — Фарид примирительно бубнит, оглядываясь по сторонам на всякий случай, — не злись… Это все Крас. Нам-то пофиг, а он завёлся, что ты его девчонку тискал… Мы ему говорили, что ты на спор, и что она сама нарвалась…

— О как? Это которую из них я тискал? — спрашиваю я примирительно, отмечая, что на редкость ссыкливая свора у этого Краса, до смешного. Щенята тупые. Сразу своего сливают. Не. Не уважаю.

— Да Старицкую, — поясняет охотно Гошик, и, видя мое старательно изображаемое непонимание, добавляет, — рыжую такую, на спор.

— Аааа… — киваю, пожимая плечами. Типа, мелочь такая, чего заводиться?

— Ну вот и мы ему то же самое… — тут же правильно понимает мой жест Фарид, — типа, она сама виновата, нехрен было подначивать… И что тебе пофиг на нее, полно других баб на вписке… А он завелся. Он за ней с первого курса бегает… И тут наконец-то она согласилась с ним куда-то идти… Он думал, что после вписки даст… А она… Свалила. Вот он и завелся…

— А она свалила? Может, с кем-то другим? При чем тут я вообще?

Делаю удивленное лицо, прощупывая, может, и не о той записи я думаю? И никто нас со Светиком не видел возле дома?

— Да практически сразу, как салют начался, — понятливо поясняет Гошик, — свистанула с такой скоростью, что Крас и не понял нихера… Послала его прям при всех.

Я удерживаю на лице усталую понимающую усмешку, но внутренне ликую.

Нормально все. Никто нас со Светиком не засек.

И это хорошо.

— Ясно… Надеюсь, Крас на меня зла не держит? Не люблю, когда байк трогают. Ну и вообще…

— Да не, ты чего? Ты вообще красавчик, — тут же отвечает Фарид, а Гошик только кивает утвердительно, — троих положил, охереть Рембо. Какой спорт?

— Да никакого, — пожимаю плечами, — по верхам накидался…

— Нехило ты так накидался…

— Да и к тому же вы под парами были, чего не раскидать? — закидываю удочку. Слабенько…

— Да не, это Крас просто притащил откуда-то. Мы сами не при деле…

Ага, так я вам, уродам, и поверил…

— Правда? Ну ладно… А я хотел купить парочку… Думал, подскажете, где…

— Да не, мы не знаем…

Парни тушуются, переглядываются. И прям видно, что откровенно пиздят. Ну ничего. Напирать не буду.

— Ладно, нет, так нет… — Подмигиваю, — а то у меня кое-кто заинтересовался…

И, главное, даже не вру! А это чувствуется всегда.

— Мы у Краса спросим, конечно… Но не факт…

— Ну само собой, само собой…

Мы еще пару минут болтаем о всякой херне, а затем, после звонка, расходимся.

Я иду к выходу, откровенно наплевав на пары. Все, что мне надо на сегодня, выяснил уже.

Крас — тот, кто сто процентов знает, где брать дурь, которая интересная Васильичу. Интересно, только эту? Интересно, сам торгует?

Интересно, на кой вообще это все мажорику? Папенькиному сынку?

А еще интересно, почему это Светик решилась сменить гнев на милость, и замутить с мажориком?

Что изменилось вдруг?

Последнее мне не должно быть интересно, но…

Интересно. И очень.