Курьер-миллиардер - Анна Шварц

В какой раз уже за день я чувствую себя мебелью? В третий, кажется. Кажется, я догадываюсь, что эта блондинка — его пассия, которая его бросила сегодня. Самое грустное, что я знаю — инициатором разрыва была она, а не Эрик. И сейчас она хочет все вернуть. А я проигрываю ей абсолютно по всем фронтам.

Эрик отстраняет ее за плечи, мягко, но решительно.

— Алина, я все услышал по телефону. Мы поставили точку в отношениях, и сейчас я уезжаю с Еленой.

Она поджимает нервно губы, даже не посмотрев в мою сторону. Я чувствую себя крайне неудобно, неуютно, потому что понимаю, что она намеренно игнорирует меня, и больше всего хочется просто уйти. Переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, как холод пробирается через тонкую подошву кроссовок.

— Эрик, погоди! — она цепляется за него, даже несмотря на то, что мужчина пытается уйти, — нельзя же так! Ты что, хочешь все разрушить из-за глупой маленькой ссоры?! Я была не права, у меня… — она морщится и машет рукой возле лица, — болела ужасно голова сегодня. Понимаешь? Мне было просто ужасно плохо, и я… наговорила! Я понимаю, ты обиделся, ты решил утешиться в компании другой, но это ничего не значит для меня. Вот, — она сдувает прядь с лица и смотрит в глаза Эрику. Пальцы сжимают рукав куртки мужчины так, что кажется, будто ткань просто сейчас треснет.

Я вижу, как на парковку заворачивает такси, где сидят трое девушек. Оно тормозит, девушки открывают кошельки, доставая деньги, а мои мысли начинают щелкать быстрее. На карточке триста рублей, до моего дома будет рублей сто пятьдесят…

— Алина…

— Эрик, я замерзла, — произношу я, собрав волю в кулак и поворачиваясь к этим двоим. Он смотрит на меня, нахмурившись, и я еще раз отмечаю, насколько же я, черт, влюбилась в эти глаза. Сейчас они серые, как зимнее небо, — спасибо большое за компанию. Алина, не беспокойся, мы просто знакомые. Не буду вас отвлекать, вам предстоит серьезный разговор. С Наступающим вас, — я улыбаюсь через силу, и, не дожидаясь реакции на свои слова, бегу в сторону такси.

— Лена, стоп!

— Эрик, нет! — я слышу странный шорох, и оборачиваюсь на секунду. Алина начинает рыдать, и цепляется за куртку мужчины, как обезьянка, повиснув на нем, — ты никуда не пойдешь! Иначе я сяду тут и буду мерзнуть, пока ты не вернешься! Прямо на землю! Я виновата, прости меня!!!

— Алина, ты долбанутая, бля?

Я часто моргаю, потому что снег летит в лицо, и я ничерта не вижу. А по замерзшим щекам бегут горячие капельки слез.

Открываю дверь такси и запрыгиваю в него.

— Девушка, вам куда? — интересуется таксист.

— Улица Лесная. Дом тридцать два. Побыстрее, пожалуйста, — выдавливаю я и отворачиваюсь к окну. Таксист трогается с места. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу, закрываю глаза, и пытаюсь унять рвущееся сердце.

«Я все сделала правильно» — повторяю я, как мантру, — «им нужно обсудить все. И если Эрик ее простит, значит, так тому и быть. Не бывает так, чтобы хорошие отношения рушились так просто из-за какой-то ерунды. А если они были плохие, то мы еще встретимся… наверное. Если, конечно, наше глупое знакомство и эти несколько часов стоят того…» 

Таксист, извинившись, просит заехать на заправку, и я просто тупо киваю. Мне не к кому спешить домой. Хоть на две заправки и за сигаретами.

Когда мы, наконец, подъезжаем к дому, я расплачиваюсь с водителем, открываю дверь, и выхожу наружу, наступая кроссовком в сугроб. Поднимаю глаза, слушая, как машина резко стартует с места, смотрю в темное небо… черт, а есть смысл просить о чуде? Зачем? Пусть все будет, как должно быть.

Но где-то далеко-далеко в мыслях проскальзывает жалобное «блин, ну хоть разок! Ну чуда мне! Да под Новый год! Хочу любить и быть любимой!».

И, вздохнув, захожу в подъезд.