Любовь на спор - Любовь Попова

— Он особо и не просит.

— А если…

— Паша, угомонись. И вообще. Лечение не помогает. Все только хуже. И я прекрасно знаю, что, если у нас дошло бы до секса, я обязательно вспомнила бы Марка. Думаешь, это красиво по отношению к Кириллу?

— Не думаю, что они в сексе одинаковы. Да и второй был бы внимательным и нежным…

— Все, Паш… — от его внимательности и нежности, откровенно говоря, уже тошнит. — Закрыли тему. И вообще, сегодня я решила поговорить с Кириллом и закончить этот фарс…

— Ну и дура…

— Дурой я была, когда думала, что это поможет мне забыть Марка. Вон Дима еще может помочь… — смотрю я на тренера и отвечаю на его подмигивание улыбкой.

А потом все-таки бегу в раздевалку. Надеваю свое платье, но из-за влажной кожи оно стало сидеть некомфортно. Слишком тесно и грудь на выкате, но я прикрываюсь легким блейзером и, осмотрев себя в зеркале, остаюсь довольной. Со всеми прощаюсь. Останавливаюсь рядом с дверью, где Дима показывает движение Катюшке, и понимаю, что он тоже не «клин». Не хочется мне становится частью его гарема.

Лифт. Тяжелая дверь. Улыбки членам секты. И вот я уже смотрю на блестящий чистотой синий Вольво, который в темноте кажется черным.

Жду, когда Кирилл по обыкновению выйдет и откроет мне дверь, но он лишь кивает, почти не глядя.

— Залезай.

Это странно, но, кажется, он с ужина в не духе.

Сажусь в машину и продолжаю ощущать то самое напряжение, что мешало наслаждаться праздником.

— Как все прошло?

— Нормально… — коротко и ясно

— Мне кажется, тебе было некомфортно, — вслух размышляю и выбираю трек на магнитоле. Музыка снимет натянутость. У нас с ним разные вкусы, он любит джаз, фолк, французский реп. Я же продолжаю угорать по обработанной рок-классике и попсе. Но он обычно дает мне слушать то, что я хочу. Сегодня наоборот я включаю его любимую мелодию лунной сонаты. Но стоит мне убрать руки, как он резким движением обрывает мелодию.

Ну что ж, тишина и звук мотора тоже хороши…

— Поделишься причиной своего настроения?

В темноте салона я почти не вижу его лица, зато хорошо вижу гуляющие желваки, почти побелевшие костяшки пальцев на руле. А в нос бросается сильный запах, обычно довольно легкого, одеколона.

Наверное, это в маленьком пространстве так сильно ощущается.

И я хочу спросить снова, что с ним, но даю ему вырулить с парковки на дорогу.

— Ну так?

— Не хочу пока… — кидает он фразу и пристально следит за дорогой.

Мне становится не по себе рядом с ним. Внутри разгорается чувство дискомфорта и странной тошноты. Хочется выйти подышать воздухом, и я открываю окно.

— А когда…

— Доедем и все расскажу. Ты расскажешь, что думаешь о моей семье, — мельком он бросает взгляд, и я впервые вижу, как на секунду он спустился с лица на грудь.

Я отворачиваюсь, не понимая, почему там внутри сердце так отчаянно стучит. Бьет пульсацией в виски и заставляет задыхаться.

К его дому, что находится в жилом высотном комплексе в центре города, мы подъезжаем быстро. Я сама выпрыгиваю из машины. Да что же это…

Плохо. Тошнит. Кажется, все тело гудит в ожидании нечаянной беды. Но я не понимаю, откуда она может меня ждать.

Ведь это Кирилл. С ним всегда спокойно.

С ним я не боюсь, что мои чувства могут быть затронуты.

Может это из-за ужина? Может там внутри меня произошел сбой системы. Или просто отравилась?

Надо скорее сказать Кириллу, что больше нет смысла мучить друг друга и окончательно порвать все связи с Синицыными.

Так будет лучше.