Любовь на спор - Любовь Попова

— Так и есть, — двигаюсь я в сторону окна и смотрю за витающими на ветру облаками. Туда — сюда. Туда-сюда…Как мысли в голове. — Ничего не значу…

— Он меня сфотографировал. Чтобы подстричься, как я, представляешь? — весело сообщает Кирилл. — Как ему в голову пришло, что ты можешь нас спутать.

Из горла рвется смешок. И я возвращаю взгляд на красивое лицо.

— Знаешь… — сглатываю. Боже, как же тяжело. — Я думала, вы решили сыграть со мной злую шутку.

— Что?

— Думала…

— Ты перепутала нас?! — повышает голос Кирилл. Впервые за все время знакомства. Даже пугает. — Даша?!

— Господи…

— Кирилл…

— Ты поэтому трубку не брала… Думала, я могу тебя обманывать? Я?! Но ты же быстро его раскусила? — спрашивает он, и я прямо чувствую, как растет температура его тела… Стремительно. Заполняет воздух напряжением.

— Не то, чтобы… Темно было…

— Насколько темно? — не понимает он. — Даша, когда ты поняла!?

— Утром… — выдыхаю и закрываю лицо руками. Не могу смотреть в глаза. Боже, какой стыд. А если он догадается о сексе.

— Ты с ним занималась сексом?! — уже орет Кирилл, и мои руки без сил падают.

— Нет! То есть да! То есть…

— С кем ты спала?

— Сначала, я думала, что это ты, но у тебя не встал…

— Что?!

— А утром…

— Даша… Молчи. Просто, молчи… — Кирилл отворачивает лицо, сжимает челюсти. Задыхается — Ублюдок. Как его земля носит.

— Не знаю…

— Даша… Уйди, пожалуйста. Давай мы позже созвонимся.

— А стоит ли? После такого…

— Стоит! Он обманул тебя! Ты легла со мной, значит хотела…

Мне приходится отвернуться, чтобы не обижать его еще больше. Хотя куда больше… А, кто еще его обидел?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты сказал, тебя побили в подворотне…Кто? — спрашиваю я, стирая слезы.

— Ты действительно хочешь знать ответ? — Кирилл внимательно смотрит и даже на отрицательное качание головой напоминает: — Тем вечером Марк меня фотографировал.

Теряю дар речи, уже не понимая ничего. Хочу попрощаться, но в спину мне стреляет болезненный вопрос:

— Так ты сможешь теперь нас отличить?

— Смогу, — говорю сипло и выхожу за дверь… Стремительно несусь по коридору. К лестнице. К выходу. К воздуху. Туда, где смогу прочистить мозг, подумать. Но самое главное решить для себя окончательно. Синицыны в прошлом.

Внезапно мне под ноги падает булочка. Я торможу, разглядывая, замечаю бутафорский пластик и меня прошибает током осознания. Но поздно.

Этот придурок уже заталкивает меня в кабинет и закрывает дверь на ключ…

— Марк… — задыхаюсь, словно не видела его вечность, а не три дня. — Выпусти меня.

— Разве я держу? — усмехается он именно так, как я люблю. Без гнева. Скорее иронично.

— У тебя ключ, — напоминаю я и шагаю вперед, намереваясь выхватить из руки ключ. Но он взлетает вверх, и я не могу дотянуться.

— Считаешь, это смешно? — кричу я. — Помогите!

— Это нет, а вот так, — он отворачивается и кидает ключ себе за ремень. — Очень смешно…

— Урод. Господи… Помогите! — рвусь к двери, а он стоит сзади. Шепчет в ухо:

— Давай. Кричи громче. Пусть моя мама, которая так замечательно о тебе отзывается, увидит тебя раздетой. Запертой со мной.

Ну что за бред. Шантажист хренов…

— Я одетая… — поворачиваюсь и строго смотрю в наглые глаза. Слишком близко. И дыхание опаляет кожу. И мозги в хлам.

— Это ненадолго. — наклоняется он, заслоняет свет… — Мы оба знаем, что в моем присутствие одежда для тебя предмет слишком тесный… И даже твое плоское тело ничего не изменило.