Белое танго - Дмитрий Вересов

— Оставьте меня хоть на пару минут. Вконец забодали!

Тетки вышли на полусогнутых, неловко переглядываясь между собой. Выудив из пачки сигарету самыми кончиками ярких коготков, затянулась всей грудью, окинула себя в зеркале взглядом, лизнула ноготь. Лак высох. Выдвинула ящик тумбы, приняла первые в жизни контрацептивы и вдогонку отправила успокоительные.

Странно. Такое с ней впервые. В руках легкий тремор, в груди волнение. Прощайте девичьи забавы, здравствуй новая жизнь, неизведанная. С неподдельным волнением готовимся дебютировать в роли добропорядочной советской матроны — не Матрены, хотелось бы думать… Влезла в платье и позвала на помощь Аду. Мать застегнула змейку на спине, ткань обтянула гладкий живот, подчеркивая высокий бюст. Рыжую копну убрали в высокую башенку на затылке. Тыльным концом расчески вытягивая тонкие пряди, спустила по высокой шее на плечи. Вокруг башенки волос была заколота из искусственных цветов и белых пупочек в венце прозрачная накидка, только перед Павлом должная быть спущенной на лицо. Пока ее закололи шпилькой на макушке.

Женщины сгрудились вокруг, затихли, глядя на ее отражение в трюмо. Каждая думала о своем. Но размышления прервались резким трезвоном, топотом за дверью и сигнальным зовом машин со двора. Черные, с никелированными крыльями, блестящие номенклатурные тачки, одна с куклой на бампере капота. «Икарус» с кокетливыми бантиками на бортах ожидал Марину, которая должна была, подобрав гостей в назначенном месте, привезти их прямо к месту торжества, в прославленный среди элиты города Голубой павильон. Рядом стоял счастливый и растерянный Павел, элегантный, высокий, в костюме, будто не в своей шкуре, переминался с ноги на ногу, смущенно поглядывая на окна вверх. В дверь продолжали неистово тарабанить.

Наконец ворвались внутрь с шумом и хохотом. Анджелка, Ада и Марина Александровна встретили парней крепкой стеной, не давая пробиться к невесте.

— Кто платит?

— Мужик платит.

— Чей мужик?

— А чья невеста?

— Сколько дашь?

— За треху возьму.

— На вокзале по такой цене снимешь.

— Твоя цена?

Вклинился Анджелкин голос:

— Ну, орлы, торг здесь неуместен.

— Может, тебя со скидкой взять? Таня за дверью давилась от хохота. Цены повышались.

— Ну, бабы! — кто-то возмущенно завопил. Слышно было, как мужики пытались прорвать блокаду. Таня вышла сама. — Берите даром.

Ребята обалдело охнули.

— Такое не продается, — промямлил один.

— Ну, Поль, урвал, — выдохнул другой, в котором узнала весельчака Вальку Антонова.

Ее сдали в руки Павла. Она вцепилась в его рукав, а он, окостеневший, молчал всю дорогу до Каменного острова, только кончиками пальцев притрагиваясь к ее перчатке. Когда, подождав немного в укромной боковой комнатушке, они поднялись по сигналу распорядителя и, сделав несколько шагов, остановились перед внушительной фигурной дверью, Таня решила первой не наступать на ковер. Пусть Павел будет главой в доме. Сзади торопили, от двух таблеток тазепама перед глазами плыло. Потому она и споткнулась на самом пороге двухсветного, убранного красным зала.

— Черт! — пискнула Таня.

— Что? Ты что-то сказала?

Таня ответила улыбкой, вдруг вспомнила сон, неожиданно для Павла чему-то рассмеялась и первая решительно наступила на дорожку.

— Так кто в доме хозяин? — лукаво спросила она, надевая под Мендельсона кольцо на палец мужа.

— Золотая ты моя…

Нежно поцеловал влажными губами, подняв с трепетом накидку. Но что-то не так. Не то. В ее головке все смешалось. Патетическая речь пожилой Мальвины с атласной лентой через плечо. Росписи в загсовом гроссбухе. Памятная фотография.

Мелькали вспышки и тени. Подходили, целовались, пристраивались рядом. Кто и где — Таню не заботило. Она поплыла в знакомой бездне. Никто не заметил те предобморочной бледности. Разве что Ванечка Ларин, непутевый друг Павла, свидетель. Он не сводил с нее удивленных глаз. Таня попыталась нарисовать на своем лице улыбку, но он только поморгал и шпыняемый всеми, отошел в сторону.

Грохотали пущенные пробки из бутылок шампанского. Таня смеялась и слышала свой смех как бы со стороны. Будто не я, будто все не со мной… Дальнейшее пышное торжество и вовсе прошло мимо сознания, хотя невеста его вроде бы и не теряла.

Молодоженов провожали под народную обрядовую. Галина Карева без музыкального сопровождения пела свадебную величальную:

Ой-ка, глядь, лебедушка плывет, Черный ворон нашу Танюшку ведет.

Плачьте горькими, горючими слезами, В дом свекровушки невестушка идет.

Павел вел под руку Таню к выходу. Она низко опустила голову. Расступившись, гости осыпали молодых зерном и монетками. Наверное, Адина затея. Хорошо, что Никиты не было — этот бы и водой с удовольствием полил бы, а то и кипятком.

Машина увозила молодых в Солнечное, на ту самую дачу, где праздновалась свадьба Ванечки Ларина. Странный он был сегодня. Не сводил глаз с Татьяны, ни разу не подошел, слова не сказал, танцевать не пригласил. Заметив на себе ее взгляд, сразу отводил глаза, будто и не глазел вовсе.

— А Ванька смешной, правда? — как читая ее мысли, спросил Павел.

— Как всегда, только толстый. Смешнее всех был, по-моему, Романов.

Оба расхохотались, решили обязательно выпить за Берлинскую стену из подаренных первым секретарем кружек.

— А когда Зайков ключи преподнес, я просто ошалела. — Таня выжидательно замолчала. Ее версия прошла, Адочка верно сориентировалась. Не без подачи Лиды все получилось очень красиво. — Ты хоть догадывался?

— Ни сном, ни духом.

— А адрес взял? Может, съездим завтра?

— Ну нет! Ни завтра, ни послезавтра. Мы на необитаемом острове, ясно?

Чмокнул в любопытный носик, тем и поставил точку.

Необитаемый остров, то бишь казенная дача Чернова, встретил их музыкой, свечами, фруктами. Таня кружилась в ритме вальса, выключая лишнюю иллюминацию.

Танцевал огонек зажженной свечи.

— Вот, — протянула она запотевшую бутылку шампанского.

Стекали оттаявшие капли. Павел молчал. Потом выдавил хрипло:

— А нельзя ли сразу наверх?

Она рассмеялась и потребовала продолжения банкета. Павел скинул пиджак на спинку кресла, расстегнул рубашку и как-то совсем по-домашнему стал аккуратно снимать уздечку в фольге с пробки бутылки. Хлопок получился громким, игристое вино вырвалось, обливая обоих…

Часа через два они, спотыкаясь, хватаясь друг за дружку, хихикая, поднимались на второй этаж в спальню.