В погоне за Солнцем - Ричард Коэн

Писфетер: О великий Зевс! Ты кто ж такой?

Метон: Кто я? Я – землемер Метон, по всей Элладе славный и в окрестностях.

Писфетер: А это что ж такое?

Метон: Меры воздуха, сказать, к примеру, воздух над землей лежит. Как на тушилке крышка. Приложив сюда линейку, круг описываю циркулем, и вверх, и вниз. Ты понял?

Писфетер: Ничегошеньки!

Метон: Потом линейкой отношу прямую. Круг теперь подобен четырехугольнику. Посередине – рынок. От него ведут прямолинейно улицы. Бегут они во все концы от круга серединного, как от звезды сияющей лучи^[155][156].

Тем самым летом, когда Метон производил измерения солнцестояния, Афины оказались втянутыми в конфликт с коалицией во главе с главным соперником – Спартой. Конфликт с небольшим перерывом продлился двадцать семь лет. Когда он наконец исчерпался, политическая структура Афин была уничтожена. Трехлетняя чума унесла больше трети населения. В это смутное время, около 482 года до н. э., родился великий человек. Его назвали Аристокл – “лучший и прославленный”, – но мастерство борца дало ему прозвище Платон, “широкий”. В отличие от отцов Пифагора и Сократа, морского купца и каменотеса, родители Платона были богатыми людьми, происходили из наиболее древних и аристократических родов Греции.

К этому моменту афинское государство насчитывало четверть миллиона населения: половина, граждане с семьями, другая половина – рабы и иностранцы; в самом городе проживало около 75 тыс. человек. Город находился на пороге страшного голода и был лишен какой-либо медицинской службы, даже рабовладельцы жили на уровне, значительно уступающем уровню рабочего класса в современных индустриальных демократиях (для обозначения грабителя использовалось словосочетание “продырявливатель стен”, настолько хрупкими были постройки). Платон пережил сокрушительное поражение своего родного города, жестокий олигархический переворот в 404 году до н. э., робкую реставрацию демократии, суд и приговор Сократу в 399 году. Затем Платон бежал в Мегару, торговый порт в 26 милях на северо-запад от Афин, а оттуда – в Египет. После разнообразных приключений – однажды он был даже продан в рабство, хотя и быстро выкуплен, – в 395 году он вернулся на родину. Девять лет спустя, попутешествовав по Италии и Сицилии, он занял у друзей денег на покупку земельного участка на окраине Афин, названной Академос в честь местного мифического героя. Здесь он основал Академию, здесь сорок лет подряд был учителем. И вряд ли представлял себе, что Академия останется интеллектуальным центром Греции на следующие пять столетий.

Платон в своей Академии сделал астрономию частью прикладной математики, знаменитая надпись над входом в Академию гласила: “Негеометр да не войдет”. Об алгебре у греков нет никаких сведений вплоть до Христа^[157]. Сама астрономия занимает относительно скромное место в сочинениях Платона, за исключением диалога “Послезаконие”, как раз описывающего работу астронома. Приняв теорию о сферической неподвижной Земле, находящейся в центре сферической вселенной, он поощрял студентов на тщательное исследование всей системы, что вскоре привело к возникновению новых вопросов. Платон считал звезды и планеты видимыми образами бессмертных богов, движение которых есть часть трансцендентального порядка. Однако некоторые небесные тела двигались не с той регулярностью, что прочие, а как бы блуждали (греческое слово planetos исходно значило “странник”). Как можно было объяснить эти движения в рамках принятой теории трансцендентального порядка?

По Платону, задача философии заключалась в понимании скрытой реальной сущности мироздания. Если прямые наблюдения противоречили этому пониманию, Платон предусматривал возможность того, что вещи могут казаться не тем, что они есть, – полезная в целом аксиома для научных исследований, но наверняка неприятный сюрприз для студентов Академии. Впрочем, это не отталкивало учеников Платона – в Академии всегда можно было вести дискуссии на эти темы, несмотря на недостаточные познания самого Платона в астрономии. Когда в 347 году до н. э. он умер, один из его учеников воздвиг ему жертвенник и воздал погребальные почести, больше подобающие богам. Этого ученика звали Аристотель, и он не слишком хорошо относился к Платону.

Аристотель (чье имя переводится как “высшая цель”) родился в Стагире, греческой северной колонии, в 384 году до н. э. Ему было десять, когда его родители умерли, а семнадцати лет он был послан в Академию, проучился там почти двадцать лет и стал лучшим учеником, блистая до такой степени, что Платон прозвал его “разумом школы”. Возможно, по совету отца, который был врачом при дворе царя Македонии, Аристотель сначала погрузился в медицину, биологию и зоологию и вскоре сам стал преподавать многие предметы. После смерти Платона руководство Академией перешло к его племяннику Спевсиппу, чей интеллект Аристотель ценил очень низко. Скорее всего, честолюбие Аристотеля было уязвлено этим фактом, может быть, он просто стремился расширить кругозор, и уж наверняка он знал о растущей враждебности к македонянам, недавно завоевавшим Афины, – как бы то ни было, он выбрал другую школу, на острове Ассос в Эгейском море. Когда его покровитель, правитель Ассоса, был предан и распят персами, Аристотель бежал на ближайший остров Лесбос, где и оставался, пока не был приглашен обучать непослушного сына македонского царя Филиппа II, будущего Александра Македонского. Около 335 года до н. э. философ вернулся в Афины и, возможно на деньги Александра, открыл собственную школу Ликей вблизи храма Аполлона Ликейского.

Его последователей стали называть перипатетиками (от др.-греч. περιπατέω – прогуливаться) вслед за привычкой их учителя вести лекции, прохаживаясь вместе со слушателями. Учеников в школу отдавали преуспевающие семьи – купцы и землевладельцы, и вскоре между Ликеем, Академией (с ее в основном аристократическим составом учеников) и школой ритора Исократа (туда в основном отдавали детей некоренные афиняне) возникло серьезное соперничество. Исократ был силен в риторике, Академия – в математике, политике и метафизике, Ликей – в естественных науках.

К тому времени пифагорейская идея о двух источниках света, центральном огне и Солнце как его отражателе, перестала быть популярной, но смежная с ней идея о хрустальных сферах, вращающихся вокруг Земли, была подхвачена и получила развитие. Евдокс Книдский (Книд находился в современной юго-западной Турции), преподававший в Афинах, когда там появился Аристотель, утверждал, что вселенная состоит не из двух, а из двадцати семи сфер. Это усложнение системы позволяло ему объяснить, почему четыре планеты периодически останавливаются и начинают обратное движение (феномен “ретроградного движения”). Курс каждой планеты, считал он, имел форму гиппопеды – так называли лошадиные путы в форме восьмерки. Эта же теория объясняла, почему Луна и другие планеты какое-то время двигались примерно тем же курсом, что и Солнце, а затем отклонялись к северу или югу.