Егор - Мариэтта Чудакова

В начале 92 года, когда Егор Гайдар, разворачивал рыночные реформы, похоронившие социализм, тележурналисты спросили его:

– Как полагаете, что бы сказал о вашей сегодняшней деятельности дед – Аркадий Петрович?

– Я полагаю, дед бы сказал: «Не трусь!»

* * *

«“Выпрямляйся, барабанщик! – повторил мне тот же голос. – Выпрямляйся, пока не поздно”.

– Хорошо! Я сейчас, я сию минуточку, – виновато прошептал я.

Но выпрямляться мне не хотелось. Мне здесь было хорошо, за сырыми холодными камнями».

И вот герой повести Аркадия Гайдара «Судьба барабанщика» решается действовать – и протягивает руку к лежащему рядом браунингу, завернутому в лопух, чтобы выстрелом не дать уйти преступникам.

«И только что я до него дотронулся, как стало тихотихо. Воздух замер. И раздался звук, ясный, ровный, как будто бы кто-то задел большую певучую струну и она, обрадованная, давно никем не тронутая, задрожала, зазвенела, поражая весь мир удивительной чистотой своего тона.

Звук все нарастал и креп, а вместе с ним вырастал и креп я.

“Выпрямляйся, барабанщик! – уже тепло и ласково подсказал мне все тот же голос. – Встань и не гнись! Пришла пора!”

И я сжал браунинг. Встал и выпрямился».

* * *

Вернулся из Крыма, где проводил отпуск, отец, заехал к сыну. Тот описал ему ситуацию и пути выхода. Тимур Аркадьевич согласился, что предлагаемый сыном путь – видимо, единственно реальный.

«Когда же он понял, что, возможно, его сыну придется не только советовать все это кому-то, а самому садиться и исполнять, наверное, впервые в жизни я увидел выражение откровенного ужаса на его лице».

Пауза была небольшой.

«Отец посмотрел на меня, сказал: “Если уверен, что нет другого выхода, делай как знаешь”» (Е. Гайдар, 1996).

Ведь все-таки оба они были Гайдары.

Третьего ноября 1991 года «из информированных источников приходит новость» – будто бы экономист Григорий Явлинский со своей командой возглавляет российское правительство.

Трудно представить этого умного человека и сильного экономиста в тот момент в такой роли. Слишком важна была для него – как и всегда, – его репутация. Он ни в коем случае не мог допустить, чтоб люди его проклинали: Явлинскому всегда полагалось выглядеть народным заступником (помните ведь в поэме Некрасова Гришу Добросклонова? В школе всегда давали такую тему сочинения – «Образ народного заступника в поэме «Кому на Руси жить хорошо»». Дают ли теперь?..).

* * *

«До меня долетели слова:

– Разведка по оврагу. <… >

– Чубук, – негромко, как бы спрашивая, сказал Ше-балов, – ты за старшего пойдешь. С собой Шмакова возьми и еще выбери кого-нибудь понадежнее.

– Возьми меня, Чубук, – тихо попросил я. – Я буду очень надежным. <… >

– Меня, Чубук, – зашептал я опять, – возьми меня… Я буду самый надежный.

– Угу! – сказал Чубук и мотнул головой.

Я вскочил, едва не завизжав, потому что сам не верил в то, что меня возьмут на такое серьезное дело. Пристегнув подсумок и вскинув винтовку на плечо, остановился, смущенный недоверчивым взглядом Сухарева.

– Зачем его берешь? – спросил он Чубука. – Он тебе все дело испортить может – возьми Симку.

– Симку? – переспросил, как бы раздумывая, Чубук и, чиркая спичкой, закурил.

“Дурак! – бледнея от обиды и ненависти к Сухареву, прошептал я про себя. – Как он может при всех так отзываться обо мне?..”

Чубук закурил, хлопнул затвором…сказал равнодушно, не чувствуя, как важно для меня его решение:

– Симку? Что ж, можно и Симку. – Он поправил патронташ и, взглянув на мое побледневшее лицо, неожиданно улыбнулся и сказал грубовато: – Да что ж Симку… Он… и этот постарается, коли у него есть охота. Пошли, парень!