Вопрос и ответ - Патрик Несс

— Мы можем стать братьями, — говорит он.

Я перевожу взгляд на Дейви…

И вижу в его глазах и Шуме себя: мэр — мой отец, Дейви — брат, Виола — наша сестра…

Дейви с надеждой улыбается…

И вот уже в третий раз…

Прости меня.

Я навожу винтовку на Дейви.

— Отпусти ее, — говорю я мэру, не в силах взглянуть в лицо Дейви.

— Тодд? — хмурясь, спрашивает он.

— Живо! — кричу я.

— Или что, Тодд? — дразнит меня мэр. — Что ты сделаешь? Застрелишь его?

Из Шума Дейви брыжжут во все стороны вопросительные знаки и удивление…

А в самой глубине поднимается обида…

— Отвечай, Тодд, что ты сделаешь?

— Тодд? — снова подает голос Дейви, но уже гораздо тише.

Я на секунду заглядываю ему в глаза и тотчас отвожу взгляд.

— Или я пристрелю Дейви, — говорю я. — Пристрелю твоего сына.

Из Шума Дейви льется густое разочарование: оно шлепается во все стороны, точно грязь. Там даже гнева нет, одна сплошная печаль, и от этого только хуже. Дейви не думает ударить меня или отобрать винтовку, ему просто больно.

В его Шуме — лишь я с винтовкой.

Его единственный друг хочет его пристрелить.

— Прости, — шепчу я.

Но он, похоже, не слышит.

— Я ведь отдал тебе дневник, — бормочет он. — Отдал ведь!

— Отпусти Виолу! — ору я, не глядя на Дейви. От злости на самого себя мой голос срывается. — Клянусь, я…

— Вперед, — говорит мэр. — Я тебя не держу.

Дейви переводит изумленный взгляд на отца:

— Па?

— От него все равно не было проку, — говорит мэр, не опуская винтовки. — Потому я и отправил его на передовую. Так он хотя бы погиб смертью героя.

Лицо Виолы искажает гримаса боли, но не только из-за лодыжек.

— Шумом он управлять так и не научился, — продолжает мэр, презрительно глядя на Дейви, чей Шум… — Даже говорить не хочу, что у него с Шумом. — И никогда не выполнял по-человечески мои приказы. Тебя не схватил, потом чуть не убил Виолу… Своими немногими успехами он обязан только твоему благотворному влиянию, Тодд.

— Па…

Но па даже не смотрит на сына.

— Вот ты — другое дело, Тодд. Я всегда мечтал о таком сыне. А этот никчемный болван мне не нужен.

И от этих слов Шум Дейви…

О боже, его Шум…

— ОТПУСТИ ЕЕ! — ору я, только бы этого не слышать. — Я пристрелю его, клянусь!

— А вот и нет, — снова улыбаясь, говорит мэр. — Все знают, что ты не убийца, Тодд.

Он опять подталкивает Виолу…

Она вскрикивает от боли…

Виола, думаю я…

Виола…

Стискиваю зубы и поднимаю винтовку…

Взвожу ее…

И говорю истинную правду:

— Ради нее я готов убивать.

Мэр замирает на месте, переводя взгляд с меня на Дейви и обратно. Лицо его сына скривилось от обиды и слез.

— Па? — жалобно мяучет он.

Мэр вчитывается в мой Шум.

— Ты не врешь, — говорит он еле слышно. — Ты в самом деле готов убить. Ради нее.

Дейви поднимает глаза на меня. В них стоят слезы — и гнев.

— Не надо, Тодд! Не делай этого!

Мэр все еще мечется между мной и Дейви, видя, на что я способен, видя, что я не лгу.

— Опусти винтовку, — рычу я, не глядя на его сына, не слушая его Шум. — Все кончено.

Мэр делает глубокий вдох, потом медленно выдыхает:

— Что ж, Тодд, будь по-твоему.

Он отходит от Виолы.

Я облегченно опускаю плечи.

И он стреляет.