Бабушка на яблоне - Мира Лобе

Бабушка верно предсказала насчёт дождя. Едва Анди вошёл в дом, как упали первые большие тёплые капли, и с каждой секундой их становилось всё больше, и они падали всё быстрее.

Ужин получился ещё уютнее, чем обычно. Дождь барабанил по крыше, в открытое окно лился запах тёплой земли, жадно впитывающей влагу. Сквозь водяную завесу земля сада отливала особым блеском.

На ужин была картошка в мундире и творог, приправленный сметаной и посыпанный мелконарубленным зелёным луком: зелёная лужайка, на которой расцвели бело-красные ломтики редиски.

За столом шла громкая и весёлая беседа. Каждому было что рассказать: мама говорила про диктант, который писала с Анди, Йорг про футбол — он отбил два мяча у ворот, Кристи про девочку, которая обещала ей одолжить штаны и сапоги для верховой езды, а папа про поливалку для сада, которую он наконец купил, но не может сейчас опробовать, потому что, как назло, вдруг пошёл дождь.

— Ну а ты, Анди? — спросила мама. — Почему ты не рассказываешь, где ты был и что видел?

Анди раздавил на тарелке картошку и смешал её с творогом, посыпанным зеленью, — получилась плотная масса. Если мама думает, что он станет сейчас рассказывать про бабушку, про её чудо-автомобиль и про поимку диких лошадей в степи, она ошибается.

— Я не хочу рассказывать, — сказал он. — Я хочу спросить.

— Пожалуйста, — ласково сказала мама.

— Мы тебя слушаем, — подхватил папа.

— Как сейчас обстоит дело с пиратами? Чем они занимаются целый день?

Йорг был готов тут же удовлетворить его любопытство.

— Они шныряют на своих быстроходных судёнышках по морям и океанам, а когда видят большой корабль, берут его на абордаж и с диким криком… — И Йорг, для пущей наглядности, сам издал несколько устрашающих воплей: — Уууу! Аааааа!..

Белло закричал.

— Йорг, не пугай, пожалуйста, Анди, — сказала мама.

— Что значит — взять на абордаж? — спросил Анди.

— Это значит — пришвартоваться к кораблю и взять его штурмом, — объяснял Йорг. — Пираты карабкаются на корабль, словно обезьяны, а в зубах у них ножи, а когда они добираются до палубы…

Кристи прервала его:

— Либо они испускают устрашающие вопли, либо держат в зубах ножи. Делать это одновременно, к сожалению, не удаётся!

А Анди нетерпеливо спросил:

— А когда они добираются до палубы, что тогда?

— Вступают в рукопашный бой с матросами и капитаном… Колоссально, уж поверь мне! — Йорг как раз очистил себе картошку и, не выпуская из рук ножа и вилку, принялся наносить ими удары по воздуху, снова издавая страшные вопли: — Уууу!.. Аааа!..

— Георг, тебе придётся сейчас выйти из-за стола, — сказала мама.

— А потом? — нетерпеливо спросил Анди. — Что потом?

Йорг демонстративно положил нож и вилку на место и заговорил нарочито бесстрастным тоном сказочника:

— Потом пираты дерутся с матросами и капитаном, а так как вы все здесь боитесь, что маленький Анди будет сегодня ночью плохо спать, всё кончается благополучно: добрые матросы побеждают злых пиратов, крепко-накрепко связывают их морским канатом, и они лежат на палубе, словно спелёнатые младенцы, и не могут пошевельнуться…

— Хватит, — сказала мама и закрыла Йоргу ладонью рот, — хватит этих мрачных историй. Кстати, о канате: не видел ли кто из вас мою бельевую верёвку?

Анди поперхнулся и закашлялся. Ему пришлось даже поднять вверх руки, и Кристи стукнула его по спине. Когда он перестал кашлять, за столом уже говорили о чём-то другом.

После ужина мама отнесла посуду на кухню, а Анди пошёл за ней.

— Бельевая верёвка висит на яблоне, — сказал он. — Сбегать за ней?

— Как так — на яблоне? — спросила мама.

— Она нам понадобилась. Как лассо.

— Кому? Тебе и бабушке?

Анди кивнул:

— Чтобы ловить диких лошадей.

Он не глядел на маму.

— Немедленно принеси верёвку! — сказала она строго.

Анди заныл, что уже темно и что идёт дождь.

На это мама возразила, что надо было раньше думать и что бельевая верёвка не создана для ловли лошадей. Анди мрачно двинулся к двери террасы. Едва он вышел, как дождь забил ему прямо в лицо.

— Ствол мокрый и скользкий, — сказал он жалобно, — я могу упасть с самого верха…

— Не думаю, — сказала мама. Разжалобить её явно не удавалось. — Иди, иди!

Он затаил дыхание и, пригибаясь, побежал под дождём. У яблони он скинул сандалии и полез на дерево. У-у, до чего же было мокро! Как только он ухватился за первую ветку, его всего обдало водой, она попала ему за шиворот и холодной струйкой потекла по спине.

— Нашёл? — крикнула мама снизу.

Она пошла за ним и теперь, по его вине, тоже промокла до нитки.

Анди смотал верёвку, бросил вниз и услышал, как она шлёпнулась о землю. Когда он слез с яблони, она всё ещё лежала на том месте, куда упала. Мама побежала назад. Он догнал её уже у двери кухни.

— Вот! — И он протянул ей совершенно мокрый моток.

— Отнеси верёвку туда, где взял.

Час от часу не легче! Теперь придётся в темноте спускаться в подвал, а Анди этого терпеть не мог.

Только в ванной комнате, когда он мылся перед сном, мама сменила гнев на милость. Она помогла ему насухо вытереть мокрые волосы и даже мило пошутила, сказав, что, собственно, ни ей, ни Анди сегодня мыться не надо — ведь душ они уже приняли.

Когда мама его поцеловала перед сном, он спросил:

— Ты сердишься на бабушку?

— Анди, как я могу сердиться на того, кого нет?