Бабушка на яблоне - Мира Лобе

Анди сидел тихо, как мышь, и молчал. Он не хотел быть добрым. Он хотел, чтобы его оставили в покое, он хотел охотиться на тигров в Индии.

Старая женщина подошла поближе.

— Я сожалею, дружок! — громко сказала она, глядя вверх. — Мне неприятно тебя беспокоить. Но тебе ведь не хочется, чтобы я сегодня ночью спала на улице.

Нет, конечно, этого ему не хотелось. Поэтому ему ничего не оставалось, как спуститься, но он сделал это очень медленно, с угрюмым видом, чтобы она сразу заметила, до чего ему сейчас неохота оказывать услугу. Задержавшись на нижней ветке, он сказал:

— Меня зовут не дружок, а Андреас, — и посмотрел на неё вызывающе.

Она оказалась маленькой, кругленькой, с седыми волосами, причёсанными на прямой пробор, и приветливыми карими глазами. В правой руке она держала клетку с двумя попугаями-неразлучниками, а в левой — сумку, судя по всему, тяжёлую.

— Ты не хочешь спуститься, Андреас? Тебе что, нравится разговаривать с людьми сверху вниз?

Он спрыгнул и упал перед ней в траву.

— Добрый день! — сказала она. — Меня зовут фрау Флинк, я ваша новая соседка. Грузчик сказал, что ты можешь раздобыть ключ от калитки. Это правда?

Анди кинул взгляд в сумку. Там был аквариум, в котором плавали рыбки.

— Попробую, — может, удастся, — ответил он.

Женщина вздохнула с облегчением.

— Обязательно приходи ко мне в гости, как только я устроюсь. Ты какой пирог любишь больше всего?

— С мирабелью.

— Договорились. Я испеку большой пирог с мирабелью, и ты съешь столько, сколько захочешь.

Анди обежал дом и пролез через дырку в заборе. Соседний дом был таким же, как и их. Из сада ступеньки вели на террасу, но она была пуста, а дверь в комнату закрыта. Он постучал. Появилась растрёпанная фрау Зауберлих, он её, видно, разбудил. Лицо у неё было такое злое, что ему захотелось тут же удрать.

— На улице старая женщина, которая сюда переезжает, и грузовик с мебелью, — сказал он. — А калитка заперта.

Он получил ключ и побежал с ним на улицу. А грузчик тем временем начал снимать вещи с машины. На мостовой стояли два стола, кресло, комод, шкаф, швейная машинка и разная мелочь. И множество горшков с цветами. Клетка с птицами и аквариум с золотыми рыбками стояли теперь в корзине для белья, рядом с кухонной утварью.

Фрау Зауберлих отперла дверь, и грузчик стал носить вещи на второй этаж. Анди побежал вперёд, чтобы ему объяснить, как удобнее пронести кресло через узкий проход наверху. Потом он спустился с ним вниз, за другими вещами. Грузчик нёс что потяжелее, а Анди — что полегче.

Грузчик взял, например, комод, а Анди — метлу и совок. Потом он внёс наверх и все горшки с цветами, но только по одной штуке. Две маленькие комнатки под самой крышей и кухонька быстро заставлялись.

Фрау Зауберлих, стоя у дверей, критически оглядывала каждый предмет, который несли наверх. Когда Анди прошёл мимо неё с настольной лампой в руках, она изобразила на лице глубокое недоумение и сказала:

— Вот я бы на вашем месте этого не делала. Этот мальчишка страшный озорник, он вам всё перебьёт.

— Пусть вас это не тревожит, — ответила старая женщина.

Лампу он донёс благополучно и торжественно поставил на стол. А потом фрау Флинк попросила его принести подставку под горшок с фикусом. Он взял на кухне тарелку, но вдруг она почему-то выскользнула у него из рук — бац! — и на полу уже лежала куча осколков. Он даже не понял, что случилось, так это было стремительно.

Но старуха только рассмеялась:

— Не огорчайся, это к счастью!

Фрау Зауберлих со злорадством наблюдала за этой сценой.

— Ну разве я вам не говорила? Кто оказался прав?

— Я, — ответила старуха. — Разбилась всего-навсего старая тарелка. А что стоит старая тарелка по сравнению с той большой помощью, которую мне оказал мальчик?

Грузчик принёс тем временем швейную машинку. Анди помог придвинуть её к окну. Когда эта последняя вещь была водворена на своё место, грузчик получил деньги и ушёл. Старуха и Анди остались вдвоём среди ящиков и корзин.

— Ну а ты? — спросила она. — Ты не уходишь?

Анди был в нерешительности. Ему хотелось уйти, и вместе с тем что-то его удерживало.

А она окинула взглядом царящий вокруг беспорядок.

— С чего же мне начать? — спросила она почти беспомощно.

Из клетки, которая всё ещё стояла в бельевой корзине на полу, раздалось энергичное пощёлкивание.

— Вы правы, неразлучники! С вас-то мы и начнём.

Она нагнулась, чтобы взять клетку, но тут же вскрикнула, выпрямилась и схватилась рукой за спину.

— Проклятый ревматизм… — простонала она и добавила, обернувшись к Анди: — Ты не мог бы поставить клетку на комод, а заодно и рыбок?

— Рифматизм — это больно? — спросил он, когда переносил аквариум.

Она объяснила Анди, что это называется не рифматизм, а ревматизм, что суставы болят то больше, то меньше и что многие пожилые люди страдают такой болезнью.

Она дала Анди две жестяные коробочки: одну с мотылём для рыб, другую с зерном для птиц, и разрешила всех накормить.

— У нас дома есть ручной скворец, — рассказывал он. — И вуалехвосты тоже есть. А ещё такса Белло.

— Приведи её, когда придёшь меня навестить. Я на неё погляжу. Я очень люблю животных.

— А детей?

— Детей ещё больше.

Так он и думал. Он подошёл к ней совсем близко и сказал тихо:

— А вот Зауберлихи терпеть не могут детей.

— Правда, терпеть не могут?

Шёпотом Анди стал рассказывать, что это за неприятные соседи. Когда он у себя на террасе играл на флейте или стучал крышками друг о друга и пел, они тут же прибегали и кричали, что им мешает шум. А когда Йорг устроил как-то вечером маленький фейерверк, который по-настоящему то и не загорелся, а только дымил и стрелял, они уже готовы были звать полицию.

И когда к Кристи приходили подруги и она включала проигрыватель, чтобы потанцевать на газоне, они тоже приходили в бешенство и жаловались родителям. А родители в таких случаях всегда отвечали: им очень жаль, что фрау Зауберлих и господин Зауберлих не любят ни фейерверка, ни современных танцев, ни музыку, ну а насчет детей, то они дети как дети. Не хуже, чем у людей.

Пока Анди рассказывал, фрау Флинк присела на ящик. Хотя у неё было столько работы, она всё бросила, чтобы его выслушать. Но он ошибся, рассчитывая, что она станет вместе с ним ругать Зауберлихов. Она сказала в ответ всего лишь вот что:

— Как удачно, что моё кухонное окно выходит на ваш сад. Я очень люблю фейерверк и современные танцы тоже, но больше всего меня порадует твой концерт на флейте.