Бабушка на яблоне - Мира Лобе

На ужин была манная каша с компотом. Манная каша с компотом относилась к любимым блюдам Анди. Но сегодня он ей нисколько не обрадовался, потому что есть ему решительно не хотелось. Виной ли тому зелёное яблоко, или несметное количество сосисок с горчицей, или жжёный сахар — неясно, но, так или иначе, аппетита у него не было. Все уже сидели за столом: папа, мама, Кристи и Анди. Не хватало только Йорга.

— Он обязательно должен прийти позже всех, — сказал папа, когда Йорг наконец заявился.

— Я читал книгу, — объяснил он. — Про охоту на тигров в Индии. Колоссально! Нет ничего интересней на свете!

— Не считая пиратов, — съязвила Кристи. — До сих пор ты нас уверял, что колоссально только про пиратов.

Они ужинали на террасе. В саду щебетали птицы. К открытому окну то и дело подлетал скворец и садился на подоконник. Он был почти ручной, и когда ему клали на край стола кусочек хлеба, он влетал на террасу, хватал клювом хлеб и тут же улетал с ним.

— Вот у кого завидный аппетит, — сказал папа.

— И у нас тоже, — в один голос отозвались Йорг и Кристи. А Анди молча сидел перед своей тарелкой и всё поливал кашу красным компотом.

Йорг рассмеялся:

— Анди, верно, надеется, что его каша вырастет, — он так старательно её поливает.

— Тебе что, невкусно? — спросила мама.

— Нет, вкусно.

И Анди послушно сунул в рот ложку каши. На террасе воцарилась тишина, её нарушал только щебет порхающего взад-вперёд скворца. Поднявшийся ветерок принёс из сада запах травы и цветов — вечером они всегда пахли сильнее, чем днём.

— Скажи, Кристи, где ты была сегодня после обеда? — спросила мама. — Анди, как всегда, сидел на яблоне, Йорг ходил плавать. А ты?

Кристи покраснела как рак.

— Я была в школе верховой езды, смотрела на лошадей.

— Ну вот, снова-здорово, опять о лошадях! — воскликнул Йорг.

Дело в том, что Кристи ничего так не хотелось, как научиться ездить верхом. А в свои пятнадцать лет она была на редкость упряма и не отступала от того, что раз засело у неё в голове.

— Я всё узнала, папа. Если я по субботам буду три часа помогать в конюшне, то потом могу час бесплатно ездить.

— Вот лошади-то обрадуются! — не унимался Йорг.

— А что тебе придётся там делать? — спросила мама.

— Убирать навоз, чистить лошадей…

— А вот Белло ты никогда не чешешь, хотя и сама взялась за это!

— Убирать навоз? — усмехнулся Йорг. — Будешь ходить с совком и метёлкой и сгребать в кучу…

— Георг, — перебил его папа, — мы сидим за столом! — И добавил, обращаясь к Кристи: — В субботу мы съездим в конюшню и поговорим со штальмейстером. Если ты хочешь там поработать для своего удовольствия, что ж, пожалуйста, я ничего не имею против.

— Спасибо, папа!

Кристи так и сияла от радости.

— В субботу мы собирались пойти с Анди в парк, кататься на карусели, — сказала мама.

Анди оторвал глаза от тарелки.

— Я уже ходил в парк и катался, — сказал он.

Он не собирался этого говорить, слова вырвались как-то помимо его воли.

— Ты уже ходил и катался? — удивилась мама. — Когда и с кем?

— Сегодня, с бабушкой, — невозмутимо ответил Анди.

Все разом перестали есть и поглядели на Анди. Первой обрела дар речи Кристи.

— У Анди появилась бабушка? Это что-то новое!

— А почему мы её не знаем? — спросил Йорг. — Ведь его бабушка и наша бабушка. Или, может, Анди обзавёлся своей собственной?

— Вполне возможно, — сказала мама особым тоном, который все они отлично знали. При этом она подмигнула папе и старшим детям.

И Анди засёк, что она подмигнула. Это подмигивание означало: «Он ещё маленький, пусть у него будет бабушка!»

Конечно, мама не хотела его обидеть, но Анди не нравилось, что с ним обращаются как с маленьким. Он твёрдо решил никогда больше им ничего не рассказывать о своей бабушке.

Но Йорг не сдавался: он злился, что папа назвал его Георгом.

— Анди всё врёт! — сказал он, повышая голос. — Чем бабушек придумывать, лучше пусть запомнит наконец, что «корова» пишется через «о». А то сидит тут, не жрёт ни чёрта и болтает глупости!

Анди очень рассердился, что Йорг перед всей семьёй позорит его да ещё пользуется запрещённым приёмом: ведь правописание было его слабым местом. Кто может знать, что «корова» пишется через «о», а «канава» — через «а».

От злости он стал быстро уплетать кашу и даже не заметил, как его тарелка оказалась пустой. После ужина надо было сразу идти спать. Мама заглянула в ванную, чтобы помочь ему вымыться. Было спокойней, когда она стояла рядом, потому что он часто забывал помыть уши, а иногда даже почистить зубы.

— Анди, — ласково начала мама, — ты ведь сам знаешь, что сегодня после обеда ты был один на яблоне, верно?

Анди выжимал губку и ничего не ответил.

— Ты же знаешь, — продолжала она так же ласково, — что бабушки, с которой ты ходил кататься на карусели, на самом деле нет, что ты её выдумал.

Анди обеими руками, что было сил, выжимал губку, хотя из неё уже ничего не капало. Он с горьким упрёком взглянул на маму. Неужели она вот так, разом, отнимет у него бабушку?.. И он всё так же молча принялся внимательно разглядывать тюбик с пастой, чтобы убедиться, что он его как следует завинтил.

— Анди! — Мама повернула его лицом к себе и заглянула в глаза. — Никто ничего не имеет против, если ты играешь в «бабушку». Но только ты сам не должен забывать, что это — игра, а бабушка — воображаемая.

— Ничуть она не воображаемая! — огрызнулся Анди. — Это вот Йорг воображает, а вовсе не я. Лезет со своей «коровой».

— Что ты всё валишь в один котёл, Анди? Йорг нехорошо сказал, я согласна, но всё же завтра тебе придётся написать диктант про коров, чтобы ты больше не делал таких ошибок.