Новенькая - Френсин Паскаль

– Ой, верно, – всполошилась Эми. – Сейчас на математике я расскажу всем о тройняшках Уэйкфилд. А остальных предупредим на следующей перемене.

Девочки решили, что пятиклассники должны держать эту проделку в секрете. Помочь им наверняка согласятся все, потому что Брук успела досадить многим.

– Запомните, – предупредила Джессика девочек. – Дженифер всегда носит бант и разговаривает полушепотом, это все должны знать.

Новость быстро облетела школу. С этого момента, где бы ни появилась Джессика с бантом в волосах, ее приветствовали как Дженифер. Лила посвятила в секрет Единорогов, так что даже шестиклассница Кимберли Хейвер и семиклассница Джанет Хауэлл, президент клуба, включились в игру.

– Привет, Дженифер, – пропела Джанет, завидев в коридоре Джессику и Брук. – Скажи Джессике, что сегодня после уроков – заседание клуба.

– Слава Богу, – сказала Брук, доверчиво улыбаясь Дженифер. – Значит, не придется идти домой ни с кем, кроме тебя. Ты не обижайся, Дженифер, но мне не нравится Джессика. Из всей школы я могу разговаривать только с тобой.

И не мудрено. Джессика из кожи вон лезла, чтобы угодить Брук, и закрывала глаза на ее гадости. Весь оставшийся день она не отходила от новой подруги, притворяясь, что ей приятно с ней общаться. Брук воспрянула духом: есть кому выслушивать ее эгоистические жалобы.

– Не понимаю, почему все так носятся с Джессикой, – раздраженно сказала Брук. – Меня от нее прямо тошнит. Ну что в ней особенного?

– Не знаю, – быстро ответила Джессика, еле подавив смех. – Она такая азартная болельщица. Мне это абсолютно чуждо.

– Мне тоже. Пойдем сегодня в кино?

– Я… Я не могу, – запнулась Джессика. – Мне нужно быть на баскетбольном матче.

– Я думала, ты ненавидишь спорт, – недовольно протянула Брук.

– Конечно же, я не люблю спорт, – быстро исправилась Джессика, – но я всегда хожу смотреть выступления Джессики. Она возглавляет команду болельщиц. Без меня у нее хуже получается.

– Что ж, если ты любишь ее больше, чем меня…

– Да нет же! – Джессика была в отчаянии, ей не хотелось терять доверия Брук. – Слушай, почему бы нам не пойти на этот дурацкий матч вместе?

– Ну хорошо. Увидимся после школы. – Брук помахала ей рукой на прощание и пошла на последний урок.

У Джессики на душе было неспокойно. Что делать теперь? Как успеть на собрание Единорогов и одновременно идти с Брук домой? И как это она додумалась пригласить Брук на свое собственное выступление!

– Привет, Дженифер, как дела? – раздался насмешливый голос Элизабет.

Но Джессике было не до шуток. Ей требовалась помощь. Она сдернула с головы синий бант.

– Это я, Лиз. Узнаешь свою единственную сестренку?

– О да! – улыбнулась Элизабет. – Восходящую кинозвезду, которая к тому же рисует плакаты и у которой иногда случаются сильные боли в животе.

– Хватит, мне сейчас не до шуток. После уроков у меня собрание в „Клубе Единорогов", а это значит, что домой с Брук Дженифер пойти не может. То есть моя Дженифер не может.

– Джессика Уэйкфилд, не смей даже думать об этом! – запротестовала Элизабет, догадавшись, о чем ее сейчас попросит сестра. – Я и так против воли влипла в эту историю.

– Ну, Лиз, ты ведь тоже терпеть не можешь Брук. Обещаю, если ты окажешь мне эту услугу, я больше никогда в жизни ни о чем тебя не попрошу.

– Может, и не попросишь – до ближайшего раза, когда тебе снова понадобится дублер. – Элизабет не могла сдержать улыбку. – Должна признать, Джес, твоя идея просто гениальна.

– Так ты пойдешь с Брук домой?

– Ладно уж… – сдалась Элизабет. – Но ты должна рассказать мне все, о чем разговаривали Брук и Дженифер. Вы ворковали, как неразлучные подружки.

По пути на последний урок Джессика успела ввести сестру в курс дела. Элизабет взяла синий бант и спрятала его к себе в тетрадь. Затем Джессика сняла жакет и поспешно двинулась вниз по коридору. Надевая пиджак, Элизабет смотрела ей вслед и думала, в какую историю втянула их Джессика. Как долго это продлится? На сколько их хватит? Быть тройняшками хорошо полдня, а потом? Не задумается ли Брук, почему она никогда не видит тройняшек вместе? Как поступит, когда все раскроется? И еще один вопрос мучил Элизабет на протяжении всего урока истории: можно ли человека, пусть даже самого скверного, так жестоко обманывать?