Дина. Дар змеи - Лене Каабербол

Через два дня после того, как мы вернулись с ярмарки, погода внезапно переменилась. Когда мы проснулись, нас встретил густой белый туман, который так плотно и тяжело повис над окрестными холмами, что не разглядеть было даже овчарню. Стоило выйти из дома, как ты мигом промокал насквозь — казалось, будто чьи-то влажные пальцы касались твоей оголенной кожи, а большие капли покрывали одежду, волосы и шерстку животных. Лучше всего было бы не выходить во двор, но мама накупила уйму семян, саженцев и рассады, а их нужно было как можно скорее посадить, чтобы они успели прорасти.

— До чего ж неуютно! — сказала я, приминая темную землю вокруг капустной рассады. — Попробуй тут вздохнуть, не набрав полный рот тумана!

— Днем, попозже, полегчает, — утешила меня мама. — Когда солнце взойдет повыше, туман быстро сгорит в его лучах.

Но этого не случилось. Туман по-прежнему висел… Он висел… И висел…

— Идите завтракать! — в конце концов позвала нас матушка. — Вот поедим, а там и распогодится!

Из загона донеслось конское ржание. Одиноко и робко прозвучало оно в тумане.

— Может, сначала отведем лошадей в конюшню, — предложила я. — Кречету наверняка не по вкусу такая погода.

— Вот ты и отведи! — сказала мама.

Я смыла грязь с ладоней водой из насоса, вытерла их о фартук и пошла к ограде. Конский загон по-прежнему оставался самым важным для нас; мы соорудили его, лишь только заполучили Кречета. Теперь Давин строил новый загон, так как изгородь старого покосилась и шаталась, да и сам загон был недостаточно велик для лошадей, которых у нас теперь стало две.

Но даже при столь малой величине загона я не могла разглядеть ни Кречета, ни Шелковой, таким густым был туман. Я слышала стук копыт и жалобное ржание, по-видимому, Кречета. И больше ничего!

— Шелковая! Кречет! Коняшки! — позвала я их и свистнула. Этого сигнала они обычно слушались, когда им этого хотелось. — Пойдемте в конюшню!

Кречет заржал снова. Теперь я уже видела его — сначала лишь какое-то неясное темное пятно, затем вороной конь, выбегающий рысью из серой дымки. Я высматривала в тумане за Кречетом Шелковую, но он был один. Почему не выходит из тумана моя лошадка? Где же она?

— Куда ты девал Шелковую? — спросила я Кречета, но он лишь фыркнул в ответ и стряхнул капли воды с ресниц.

— Шелковая! — звала я. — Шелкова-а-а-а-я!

Я снова свистнула.

По-прежнему нигде никакой Шелковой!

Как-то немного чудно! Но если я отведу Кречета в конюшню, она, верно, вынырнет из тумана. Не захочет же лошадка оставаться в загоне одна.

— Идем, дружок! — позвала я Кречета. — Коли дама желает набить себе цену, оставь ее. Из-за нее не стоит тебе оставаться в загоне, мокнуть и голодать.

Я завела в конюшню нашего мерина, дала ему пригоршню зерна и вернулась назад поглядеть, не надумала ли Шелковая присоединиться к Кречету. Но нет. Во всяком случае, у ограды меня не ждала послушная маленькая чалая кобылка.

Я не знала, что мне делать — злиться или беспокоиться. Обычно с Шелковой у меня не было хлопот. Может, что-то случилось? Я перелезла через ограду и побрела, то зовя лошадку, то насвистывая, в другой конец загона. Беспокойство мое все возрастало. Ясное дело, серую в яблоках лошадку куда труднее разглядеть в тумане, чем вороного, но я бы все равно ее давным-давно заметила.

Я дошла до изгороди на противоположном конце загона, но так и не разглядела лошадки. Пусть туман был густым и плотным, но все же не настолько… Шелковой в загоне не было!

— Шелковая исчезла!

Мама и Роза уже накрывали на стол и кипятили воду, чтобы заварить чай.

— Исчезла? — спросила матушка и отложила в сторону нож, которым резала хлеб. — Что ты имеешь в виду?

— Исчезла! В загоне ее нет!

В кухне настала мертвая тишина. Все мелкие звуки — звон кружек и тарелок, стуки, что раздавались, когда Мелли, болтая ножками, ударяла по откидной скамье, где ночью спали, — внезапно прекратились. Слышалось лишь тихое бульканье воды в котелке.

— Ты уверена? — спросил Давин. — Ведь туман такой густой!

— Ясное дело, уверена! Я обошла весь загон вдоль изгороди и окликала ее, а потом нашла такое место, где верхняя жердь в ограде упала.

Давин выругался.

— Я знал, что мне надо было поглядеть эту ограду. Но я ведь был занят новым загоном.

— Она где-то недалеко, — успокаивала нас матушка. — А теперь вы с Давином пойдете и поищете Шелковую, пока мы с Розой приготовим ужин.

— Мы возьмем с собой Кречета, — предложил Давин. — Он наверняка начнет ржать, лишь только почует Шелковую, и она тогда сразу прибежит…

Меня немного успокоило то, что у нас есть план. И матушка права: лошади редко убегают очень далеко, когда вырываются на волю. Если б не такой ужасный туман!.. Может, Шелковая не смогла найти конюшню, потому что не разглядела ее?

Мы оседлали Кречета, а Давин метнулся вверх, на спину вороного. Я взяла ведерко и насыпала немного овса, так что у меня было теперь чем приманить лошадку.

— Давай сначала осмотрим все вокруг дома, огород и сад, — предложил старший брат. — Ты обойдешь по одной дороге вокруг, а я объеду по другой, или же тебе хочется, чтоб я всюду сопровождал тебя?

Я покачала головой:

— Нет, мы будем искать каждый сам по себе. Так мы быстрее найдем ее.

— Ладно! Но не отходи слишком далеко от дома — в такую погоду легко заблудиться.

Давин повернул Кречета и помчался, обогнув угол овчарни. Я же пошла вокруг дома, сада и огорода. Если Шелковая объедает фруктовые деревья, я ей задам! Но ее там не было!

— Шелковая! Шелкова-а-а-а-я!

Ну-ка? Неужто заржала лошадь?

Я тихонько три раза свистнула. Так я всегда подзывала Шелковую.

Стук копыт! Неужто я услышала стук копыт? Да, кажется, я слышала, как стучат копыта. Я остановилась, желая поточнее определить, откуда раздаются звуки. Да, внизу, у ручья… Я выбрала тропку, ведущую к тому месту, где стирают белье. Стук-стук! Я снова услышала, как стучат копыта.

— Шелкова-а-а-а-а-я!

Тропка была сырая и скользкая, одна нога у меня подвернулась, и я упала, так что на последней крутизне перед ручьем попросту скатилась вниз и чуть не уронила ведерко с овсом. Схватившись свободной рукой за ствол березы, я встала, с трудом удержавшись на ногах.

Туман густым серым покровом окутал русло ручья и огромные темно-зеленые от покрывавшего их мха валуны. Казалось, будто туман, что смутной завесой обволакивал окрестность, колыхался здесь, будто пляшущие эльфы. Стоило мне подумать об этом, ну, об этих эльфах, как я услышала какие-то диковинные шепчущие звуки музыки, схожие со звуками флейты, охрипшей от росы. Застыв на месте, я вся похолодела. Музыка? Кто станет бродить тут и играть на флейте в тумане? И что это за флейта, которая звучит как живой голос?