Война хаоса - Патрик Несс

— Нет, — говорит Брэдли. снова качая головой. Из его рта начинают вырываться облачка пара — чем ближе закат, тем холоднее становится воздух. — Нельзя начинать с казней. Мы ведь задаем тон всему будущему планеты.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как он говорил то же самое давным-давно, целую вечность назад. И он оказался прав. Мы начали с кошмара и до сих пор в этом кошмаре живем.

Я прячу лицо в ладонях. Ох, как же я устала… Температура опять поднялась, я это чувствую, и хоть мы взяли с собой кучу лекарств, ничего не помогает… даже рядом с костром, который развели для нас спэклы. я вся дрожу от холода.

Зато переговоры идут очень хорошо — куда лучше, чем мы ожидали. Решено немедленно прекратить любые атаки и организовать большой совет для обсуждения любых вопросов. Мы даже начали договариваться о территории для новых переселенцев.

Но всякий раз перед нами встает один и тот же камень преткновения.

Преступления, — говорит Небо на нашем языке. — Преступления — так это называется на языке Бездны. Преступления против Земли.

Мы выяснили, что Землей спэклы называют себя, а Бездной — нас. Даже имя у нас жуткое… Но это не самая большая загвоздка. Спэклы требуют отдать им мэра и генералов: те должны понести кару за преступления против их собратьев, называемых Бременем.

— Но вы ведь тоже убивали людей! — говорю я. — Сотнями!

Войну развязала Бездна, — отвечает Небо.

— Однако и спэклы не безгрешны. Обе стороны вели себя неправильно.

В Шуме Неба тотчас возникают образы геноцида, который устроил мэр…

И между грудами трупов бредет Тодд…

— НЕТ! — вскрикиваю я, и вожак спэклов удивленно отстраняется. — Он тут ни при чем! Вы просто не знаете…

— Хорошо, хорошо, — останавливает меня Брэдли. — Уже поздно. Согласитесь, первый день вышел очень продуктивный. Мы о многом договорились, сидим за одним столом, делим хлеб и говорим об общей цели.

Шум Неба чуть-чуть утихает, но у меня опять возникает это чувство: будто за нами следят все спэклы планеты.

— Давайте продолжим завтра, — говорит Брэдли. — Мы поговорим со своим народом, вы — со своим. Это поможет на многое взглянуть по-новому.

Небо на минуту погружается в раздумья.

«Бездна останется ночевать здесь. Бездна будет нашими гостями».

— Что? — с тревогой переспрашиваю я. — Мы не можем… — Но спэклы уже начали выносить на поляну палатки. как будто задумывали это изначально.

Брэдли кладет руку мне на плечо.

— Давай останемся, — тихо говорит он. — В знак доверия.

— Но корабль…

— В корабле больше нет нужды, стрелять не придется, — уже громче произносит Брэдли. чтобы вожак спэклов его услышал. И, судя по Шуму, тот слышит.

Я заглядываю Брэдли в глаза, в его Шум. и вижу там искреннюю доброту и любовь. Ничем их оттуда не вывести — ни Шумом, ни войной, ни прочими ужасами… И чтобы сохранить эту доброту (а вовсе не потому, что мне действительно хочется), я говорю:

¾ Ладно.

Палатки ставят за считаные минуты: они сделаны из чего-то вроде туго сплетенного мха. Небо торжественно желает нам спокойной ночи и удаляется к себе. Мы с Брэдли идем кормить лошадей, которые встречают нас теплым ржанием.

— Неплохо прошло, — говорю я.

— Мне кажется, нападение на тебя сыграло нам на руку, — замечает Брэдли. — Они стали покладистей. — Он понижает голос: — У тебя тоже было это чувство? Словно за нами наблюдали все спэклы планеты?

— Да, — шепчу я в ответ. — Весь день об этом думаю.

— Мне кажется, Шум для них — не просто средство общения, — шепчет Брэдли, и в его Шуме — неприкрытый восторг. — Это их сущность… их голос, голос планеты. Если бы мы научились общаться так же, как они, мы бы смогли присоединиться к этому голосу…

Он замолкает. Шум светится от радости и восхищения.

— Что? — спрашиваю я.

— Я просто подумал… мы ведь на полпути к тому, чтобы стать по-настоящему единым народом.