Отдай свое сердце - Валерий Роньшин

— Давай.

— Значит, в первом сне ты превратился вкакую-то Курочкину...

— Ага. А во втором сне она меня на рельсытолкну­ла. А утром появилась шишка. — Генка непроизвольно пощупал свой затылок.

Макс задумался. Прошла минута.

— Эй, Горох, ты что, уснул? — толкнул другаСамо­катов.

— Подожди, я размышляю, — солидно ответилМакс.

Поразмышляв, он сказал:

— Знаешь, Самокат, я думаю, это были не сны.

— А что тогда — глюки?

— И не глюки.

— А что же?

— Шуточки твоего подсознания, — выдал Макс.

— Чего-чего?

— Того самого. Ты хоть знаешь, что такоеподсознание?

— Ну, так, смутно.

— А я точно знаю. Мне папаша объяснял. Учелове­ка мозг на девяносто процентов не работает. Мы мыслим одной коркой... —Горохов для наглядности посту­чал себя по лбу. — А что заложено в подкорке —неизвестно.

— А при чем тут подсознание?

— Ну ты тормоз, Самокат. Подкорка и есть подсо­знание.

— А-а... — протянул Генка. — Ну и что?

— А то, что у тебя все из подсознания идет. ИКу­рочкина, и Фарфоровская... Ты на этой станции рань­ше-то бывал?

— А разве такая станция существует?

— Существует. Я мимо нее сто раз проезжал,когда с родичами на дачу ездил.

Самокатов присвистнул.

— Ни фига себе! Выходит, во сне я узнал простан­цию, которая есть на самом деле?

— Да не во сне, — поправил друга Горохов. — Тыскорее всего знал о ней, но забыл. Вернее, не забыл, а она у тебя из сознанияперешла в подсознание. Так же, как и Рита Курочкина.

— Ты хочешь сказать, что и Курочкинасуществует на самом деле?

— Ну да! И ты с ней раньше был знаком.

— Когда раньше? В детском саду?

— Может, в яслях.

Генка усмехнулся.

— Ты еще скажи — в роддоме.

— Вполне возможно, — ответил Макс. — И воспо­минанияо ней ушли в твое подсознание. А сейчас стали проявляться в форме кошмарныхснов.

Самокатов покачал головой.

— Ну ты и отмочил, Горох. Сознание... подсозна­ние...Что-то больно круто. Не знал я раньше никакой Курочкиной. И про Фарфоровскуютоже никогда не слыхал.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно!

Разговор мальчишек прервал звонок. Первым уро­кому них была литература.

— Ладно, завязываем, — сказал Генка. — Пошлина литру. Мне надо еще у Нестеровой спросить, когда пару по русскому можнобудет исправить.

Но Горохов не двинулся с места.

— А что, если нам это проверить? — задумчивопро­изнес он.

— Что «это»?

— Ну, ты говоришь, что про Фарфоровскуюникогда не слышал. А давай туда смотаемся. Вдруг что-нибудь выплывет из твоегоподсознания.

— Ну выплывет, и что дальше?

— Тогда твое подсознание перестанет давить натвое сознание. И тебя больше не будут мучить кошмары.

— Что-то не верится, — скептически скривилгубы Самокатов.

— Вот мы и проверим.

— Прямо сейчас?

— Конечно!

— А как же уроки?

— Самокат, тебе что важнее — какие-то уроки,или чтоб тебя заморочки не напрягали? Ведь так недолго и свихнуться!

— Это верно, — на сей раз согласился с другомГенка.

— В общем, нечего тут рассусоливать. Едем!

— Ладно, поехали.