На берегу Тёмного моря - Эндрю Питерсон

Джаннер, Тинк и Лили (а также Малыш) брели по городку – мимо гостиницы (которая в это время года кишела постояльцами, поскольку, напоминаем, была единственной в Глибвуде), мимо цветочной лавки Феринии, мимо ветхого строения, приютившего магазин под названием «Книги и укромные уголки». В окне висела вывеска:

Оскар Н. Ритип

Хозяин, книготорговец, интеллектуал, ценитель всего красивого, странного и/или вкусного

Оскар Н. Ритип, толстячок с короткой седой бородкой и заметной плешью, сидя в кресле-качалке и покуривая трубку, помахал детям с крыльца. В тщетной попытке скрыть лысину он зачёсывал жидкие волосы поперёк веснушчатой коричневой макушки. Ветерок шевелил длинную прядь, и она как будто тоже приветственно махала детям.

– Привет, Джаннер! – крикнул Оскар, улыбаясь.

– Здравствуйте, господин Ритип, – отозвался Джаннер сквозь шум толпы.

Из окна за спиной у Оскара на детей смотрел низкорослый остроухий человечек. Зýзаб Койт был горностранником[5], которого Оскар приютил шесть лет назад, после того как вскрыл ящик, в котором рассчитывал найти присланные из Торборо книги. Однако внутри оказался истощённый и напуганный Зузаб.

Горностранники были маленьким народцем, и в Скри с ними никто раньше не имел дела, однако Оскар, самопровозглашённый ценитель всего изящного, странного и/или вкусного, решил, что Зузаб ему, несомненно, подойдёт. Судите сами: его рассказы о родных краях и тяжёлой жизни в Убийственных горах были, конечно, красивы. Выглядел Зузаб странно. Он носил кожаные бриджи и рубаху из разноцветных лоскутов, которая развевалась на ветру, как сотня крошечных вымпелов. А главное – Зузабом владело непреодолимое желание вскарабкаться на любой предмет выше собственного роста. Иными словами, он всё время куда-нибудь влезал.

Ну а что касается вкусного… тут Оскар предпочёл не выяснять.

Джаннер подумал, что рядом они смотрятся довольно нелепо – похожий на тыкву Оскар и маленький Зузаб, худой как тростинка.

Лили помахала Зузабу. Блестящие глаза горностранника округлились, и он быстро отошёл от окна.

– А где Подо? – спросил Оскар, протирая очки жилеткой.

– Дома остался, – небрежным тоном ответил Джаннер. – Сказал, что нам сегодня можно пойти одним.

– А-а, – Оскар взглянул на мальчика через сидящие на кончике носа очки, и Джаннер просиял. – Приходи послезавтра пораньше, ладно? Я нашёл целый клад, когда в последний раз ездил в Дагтаун. Нужно будет всё расставить на места.

– Да, сэр, обязательно приду, – кивнул Джаннер, живо представив новые книги, которые он прочтёт.

Оскар бросил на Тинка оценивающий взгляд:

– И приводи с собой этого худышку. Лишние руки нам пригодятся, а твоему брату, похоже, работа пойдёт на пользу.

У Тинка глаза полезли на лоб.

– Правда можно, господин Ритип?

– Можно, парень, – и Оскар улыбнулся Лили. – А ты что думаешь обо всей этой суете, девчурка? Глибвуд сегодня совсем преобразился, а?

Лили посмотрела вокруг, словно впитывая образы, звуки и запахи, которые казались чужеродными в сонном маленьком городишке, и улыбнулась:

– Мне нравится. Но завтра я буду рада, что всё стало как обычно.

Джаннер вздохнул:

– А я хочу, чтобы Глибвуд всегда оставался таким. Чтобы «Единственная гостиница» была полна торговцев с новостями из Торборо и форта Ламендрон и путешественников, которые побывали в неведомых землях за пределами карты. Может быть, в мире есть ещё целые страны, которые не видел ни один скрианин! Страны, которые вообще никто не видел! Мы никогда не ездили даже в форт Ламендрон – а Подо говорит, он всего в дне пути от Глибвуда. Богачи из Дагтауна и Торборо – вот кто повидает мир, и им не придётся целый день таскать сено…

Оскар вскинул брови, и Джаннер, заметив насмешливое выражение лица старшего друга, замолчал. Книготорговец вытер лоб, прижал к лысине трепещущую на ветру прядь волос и спросил:

– Значит, Глибвуд слишком мал для Джаннера? А ты что скажешь, юный Тинк?

Тот принюхался:

– Я хочу пирога с коринкой.

– Джаннер, – сказал Оскар, – мало повидать мир. Если тебе нет покоя здесь, в Глибвуде, ты не обретёшь его нигде. – Он указал на катившийся мимо экипаж. – Эти люди, возможно, кажутся богатыми – но только кажутся. Посмотри повнимательнее – и ты поймёшь, что наряды так называемых богачей потрёпанны и залатаны. Женщины перестали носить серьги и ожерелья. Мужчины не украшают пальцы перстнями.

Джаннер убедился, что Оскар прав. Почему он раньше этого не замечал? Мальчик с досадой кивнул и ковырнул ногой землю. «Видимо, судьба мне сегодня слушать от старших нотации».

– Нет ничего плохого в том, что у тебя пустой карман, дружок. Но если пусто на душе – вот это скверно. Посмотри вокруг. Людям грустно, и никакое количество денег не подарит им радости. Они уже почти и не помнят, что такое смеяться от души.

– Но выглядят они вполне счастливыми, господин Ритип. Мы слышали по пути смех и музыку, – сказала Лили.

– Люди приезжают в Глибвуд посмотреть на драконов, потому что это редкий глоток свободы. Конечно, нас никто не выгоняет из дома и вокруг по-прежнему наша земля, хоть она и разорена. Но это не настоящая свобода, друзья мои. Многие ещё помнят, каково было гулять по городу вечером и без страха ехать верхом через лес. – Голос Оскара зазвучал гневно, и Джаннеру показалось, что старик обращается уже не к нему, а к самому себе. – Но теперь кажется, что Клыки были здесь всегда, что Наг Безымянный вечно правил нами, брал с нас налоги и увозил наших детей.

Джаннер взглянул на сдержанные улыбки вокруг. Он видел, как люди обходили стороной ухмыляющихся Клыков на ступеньках тюрьмы. Веселье скрывало под собой печаль – и Джаннер наконец стал достаточно взрослым, чтобы её ощутить.

Оскар словно очнулся. Он улыбнулся детям:

– Но всё-таки денёк сегодня славный, правда, ребята? Есть время размышлять и время отдыхать. Ну, бегите. Как выразился мудрый Там из Гусиного лога: «Скоро начнётся потеха, пора молодёжи спешить», – он подмигнул, продолжая пыхтеть трубкой, и пригладил прядь на лысине.

Дети, сразу посерьёзнев, зашагали по людной улице. Джаннер, погружённый в раздумья, внимательно посмотрел на командора Гнорма, самого толстого и противного из глибвудских Клыков. Гнорм сидел, задрав ноги на старую колоду, и обгладывал куриную ножку, громко чмокая длинным лиловым языком. Кость он швырнул в бредущего мимо старика, и рядовые Клыки расхохотались, когда бедолага принялся кланяться, стирая брызги жира с лица.

Джаннеру не верилось, что