Зонтики с темнотой - Лена Тулинова

После ужина госпожа Маркура позвала всех учительствующих дам посекретничать в свой кабинет. Совещанием это на назовешь, скорее — деловое чаепитие. Пришли, конечно, все, кроме мадемуазель Лукреции Па. Она изящно пожала плечиком и кратким танцем выразила вежливый отказ. Мадемуазель Па не интересовали ни чаепития, ни совещания, тем более, что высказаться она не могла. А ведь всем известно, что слушать чужую беседу и не мочь вставить ни словечка — это очень тяжело для многих женщин.

Конечно, Лукреция могла высказать все, что угодно, своими танцами, но тут беда была в том, что кабинет директрисы никак не годился для ее высказываний. В общем, учительница танцев выразила надежду на краткий пересказ беседы несколькими небрежными па и отправилась на вечернюю прогулку по городу и парку. И из окна директорской было отлично видно, как она идет — точнее ее словно несет ветром, как осенний листок. Легкая и прекрасная женщина, напоминающая фею. Только феи бывают шумны и болтливы, мадемуазель Лукреция же не издавала ни звука!

Остальные чинно расселись кто на диване вдоль стены кабинета, кто на стульях. Всего учительствующих дам в пансионе было девять. И каждая — колдунья, ведунья либо волшебница. В основном дамам уже исполнилось солидные сорок и даже сорок пять, только Лукреция и Мелодика были еще в несолидных годах: им и тридцати не исполнилось.

— Я хочу сказать, — заявила госпожа Маркура, — что игра в похищение зонтика затеяна мною неслучайно. Среди девочек есть обладательница редчайшего дара быть незаметной, быть может, невидимой. Все вы знаете, что такой дар нам необходим.

— Да, но поощрять среди младших воровство лично я нахожу непедагогичным, — промолвила госпожа Гербера. — Вы уж извините, понта, а только я весьма и весьма против.

— Давайте уже без официальных обращений, — беря с большого подноса аппетитный кусочек кекса, сказала полненькая и смешливая госпожа Ариэлла Марипоза. — Целыми днями только и слышим эти унылые правильные фразы. Я с ума сойду, если еще и Адди начала так разговаривать.

— Ну да, — согласилась Аделаида Гербера, — прости, Арри. Привычка!

— Насчет поощрения воровства, девочки мои, — сказала Маркура, — я бы не сказала, что это воровство. В конце концов, зонтик стоит в вестибюле у всех на виду. За ним приглядывает Кастелли. Что до правил хорошего тона, то я не отменяю их никогда. Даже когда рядом нет юных барышень! И вам не советую!

— Летти зануда, — склонившись к плечу Марипозы, шепнула немолодая учительница музыкальных чар.

— О, ну так она всегда ею была, еще со школы, — ответила Марипоза. — Помнишь, какой у нее всегда был высокомерный вид! Даже когда она ругала учителя математики «драконьим дерьмом»!

— Драконьей лепешкой, — тут же возмутилась госпожа Маркура, и дамы расхохотались.

Они смеялись вопреки правилам приличия. Не прикрывали рты ладошками или веерами, не пытались улыбаться уголками губ или сделать смех негромким и мелодичным. Просто хохотали, как простушки. И директриса, слушая этот искренний смех, тоже хмыкнула пару раз.

Но потом, отпив из аккуратной чашечки пару глотков ароматного чая, постучала ложечкой о блюдце и сказала:

— Так вот, девочки мои. Все мы помним, что нам предстоит. Тут уж ничего не поделаешь: на кону магия всего нашего мира. Прошу помнить, что в этом мире живут не только благовоспитанные колдуньи, но и совершенно невоспитанные ведьмы. И постольку поскольку трое из них завладели тем, что им не принадлежит по праву, нам придется…

— Но мы ведь не можем использовать ребенка, — с упреком сказала Марипоза.

— Мы и так многое позволим маленькой воспитаннице: совершить кражу… кхм… похищение, затем — получить раньше времени зонтик. И потом что же, мы потащим ее разбираться с магическими преступниками?

И другие дамы ее поддержали.

— Но мы ведь не можем использовать ребенка, — с упреком сказала Марипоза.

— Мы и так многое позволим маленькой воспитаннице: совершить кражу… кхм… похищение, затем — получить раньше времени зонтик. И потом что же, мы потащим ее разбираться с магическими преступниками?