Зонтики с темнотой - Лена Тулинова

— Возьмите, пожалуйста, ваш зонт, госпожа понта Маркура, — сказала Юлианна тоном Очень Хорошей Девочки.

— Благодарю вас. Но не припоминаю, чтобы забывала его где-то, — промолвила директриса. — Неужели вы предотвратили очередное похищение?

В голосе госпожи Маркуры Шарлотта услышала улыбку.

— В таком случае, передайте тому, кто его осуществил, что это была тонкая работа! Ведь никому еще не удавалось украсть мой зонт и не быть замеченным! Но не забудьте прибавить к этому, что я жду виновницу похищения в своем кабинете. Мне придется объяснить первогодке, что так не делается. Как обычно, да, Юлианна?

— Ну я ведь… то есть… Да, госпожа Маркура, я ведь учусь тут второй год!

— Второй год, но с девочками первого, не так ли? Не хотите ли и третий раз поступить на первый год обучения в следующем сентябре?

Шарлотта закрыла рот рукой. Неужели ее спасительницу и вправду выгонят с позором?

— Я не хотела красть ваш зонтик, — сказала Юлиана голосом Весьма Честной Особы. — Но кое-кто решил, что сделает из наивной первогодки стойку для зонтиков. Я узнала про это…

— Узнала об этом, — поправила директриса.

— Узнала! И мне очень захотелось помешать нехорошим планам старшегодок. Так уж получилось.

— Можешь ли ты назвать их имена?

— Простите, госпожа Маркура, но я вбежала со двора, у меня глаза совсем ослепли от солнца. Я не разобралась, кто это был.

Последовала пауза. И хотя за спиной Шарлотты была глухая стена, девочка поняла, почему директриса так многозначительно молчит.

Просто так получилось, что день сегодня был ужасно серый и пасмурный!

— Значит, все-таки выходит, что виноватой остаетесь лишь вы? — услышала Шарлотта голос госпожи Маркуры. — Вы, Юлианна Юстиния Мария Амадор?

И снова пауза. У Шарлотты по спине потекли струйки пота. Она даже зажала рот рукой. Но выйти… выйти все-таки не посмела.

— Да, госпожа Маркура, выходит, что так.

— Ты ведь хотела учиться в пансионе для благовоспитанных колдуний, — сказала директриса.

— Очень! Мои родители богатые, но такие простые! — с досадой сказала девочка. — Хоть и наняли бонну, а я все ж говорю не так и хожу не так, и вот зонтик этот ваш… Вы его берите, берите! Так вот, я, конечно, хотеть-то учиться всегда хотела! Да только вот никак не выходит! И если вы меня выгоните, то и поделом мне!

Шарлотта задержала дыхание и сделала шаг из своего убежища, но тут госпожа Маркура промолвила:

— Что же, вижу, придется перед ужином сделать объявление для всех. Вы ведь не против, Юлианна?

— Ну как я могу быть против?! To есть… разумеется, я не могу возражать, госпожа Маркура.

И директриса быстрым шагом удалилась — по счастью, в другую сторону от ниши, где укрылась Шарлотта.

Мокрая, словно мышь, девочка вышла из ниши и жалко всхлипнула.

— Ты чего ревешь? — спросила Юлианна.

— Тебя из-за меня могут выгнать, а я даже не заступилась за тебя, — с трудом выговорила Шарлотта. — Я так струсила!

— Чепуха, — сердито сказала Юлианна. — Вот увидишь, все обойдется. Мои родители на этот раз не просто заплатили за меня. Деныи вернуть можно! Не, они сделали хитрее: починили крышу и сделали веранду вокруг гостевого домика. Представь, что будет, если директриса захочет меня выгнать? Веранду-то от дома не отстегнешь!

И она засмеялась — довольно зло и отрывисто.

— Ты не хочешь тут учиться, — догадалась Шарлотта.

— Я вообще не хочу учиться. Я и колдуньей быть никогда не хотела, но, понимаешь, колдовской дар у меня все-таки есть. Приходится мириться! А так бы я лучше в школу к мальчикам пошла, туда, где Темной магии учат.

— А госпожа Маркура сказала — ты второй год в первом классе, — вспомнила вдруг Шарлотта. — Это правда?

— Угу. To есть, конечно, правда.

— И зонтика у тебя нет?

— Нет. Зонтик дают не раньше, чем после первых трех месяцев обучения, да и то за какие-то особые заслуги, — тяжело вздохнула Юлианна. — Так-то все получают зонты в конце первого года. А я и проучилась-то всего два месяца. Ну… с кем не бывает?

— А почему я тебя эти две недели не видела? — спросила Шарлотта.

— Потому что я сегодня приехала, — пожала плечиком Юлианна. — Две-то первые недели все равно почти нечего делать. Не зонтики же воровать?