Письмо дяде Холмсу - Валерий Гусев

– Может, хватит? – спросил я Алешку.

– Тебе их жалко, да?

– Мне воды жалко. Мне еще посуду мыть.

– Ладно, выключай, – согласился Алешка. – Очень спать хочется. Брось им туда заодно мочалку.

Я бы им туда гранату бросил. Жаль, что она ненастоящая.

– Эй вы, – крикнул Алешка. – Я вызываю спецназ, а вы сидите смирно. Как мокрые мышки.

– Вызывай скорей, – посоветовал я. – А то они уже бульки пускают.

Никакой спецназ мы вызывать не стали, а пошли спать. Нимало не заботясь о судьбе задержанных.

Но нам, конечно, не спалось. И Лешка рассказал мне, почему он очутился наверху, почему оказался открытым люк в погреб.

– Понимаешь, Дим, – просто объяснил он. – Я понял, что этот Щелкунчик, он не главный. Он шплинт в этой компании. А камешек, наверное, очень дорогой, они его пускали в игру, как приманку. И проворонили.

– Это мне ясно. Щелкунчик помчался вслед за тобой, чтобы вернуть камень. Они его долго ждали, не дождались и тоже приперлись.

Как выяснилось позже, Алешка не очень ошибался в своих предположениях. А когда у дома остановился их внедорожник, он, не в пример мне, сразу сообразил, что приехали среди ночи вовсе не наши родители. А главарь этой банды. И Леха, когда я вышел на крыльцо встречать незваных гостей, распахнул люк, взлетел в кабинет, достал из-под тахты автомат и сунул за резинку пижамных штанов бутафорскую гранату.

– И ты совсем не испугался? – недоверчиво спросил я.

– Я боялся, Дим, только одного, – усмехнулся Алешка, – чтобы ты сам в погреб не брякнулся…

Заботливый какой! Прямо до слез меня растрогал. А «заботливый» добавил:

– Иначе ты бы мне все испортил.

А то, что я сам бы «испортился», грохнувшись в подвал, это не в счет. Это так – всего делов-то.

Но я не обиделся. Я им горжусь. Своим младшим братом. И даже подумал: а ведь мы когда-то вырастем, Алешка женится, будет жить своей семьей – вот скучно-то нам станет!

С тем я и уснул.

Утром нас разбудил приглушенный вопль из погреба:

– Эй, наверху! Ну где твой спецназ-то? Нам холодно.

– Может, вас еще и покормить? – ледяным тоном осведомился Алешка. – И песенку вам спеть?

Мы позавтракали, я помыл посуду. Часов в одиннадцать приехали наши родители. С Митьком, конечно.

Мы выбежали их встретить. Я и не знал, что так по ним соскучился. Они вышли из машины – сияющие, довольные, отдохнувшие от нас. И распахнули нам свои объятия.

– А это что? – спросил папа, указывая на чужую машину. – У кого угнали?

– Какая-то посторонняя, – увильнул Алешка. – Проездом. – И сразу же пристал для отвода глаз к Митьку: – А кому премию-то дали? И за что?

– Было за что! – рассмеялся Митёк. – Это классик детективного жанра, очень известный. Цитирую: «И он ударил его пяткой ноги в челюсть лица!»

Алешка тоже расхохотался:

– А я еще лучше могу. Я тоже классик: «И он ударил его правой пяткой ноги в левую челюсть лица!» Класс? А чего вы нам привезли?

– Вот! – сказала мама. – Ему не радостно, что мы приехали! Ему важно, что мы ему привезли!

– Мам, – наябедничал Алешка. – Мы питались одной картошкой с медом. Хочется кусочек какой-нибудь вкуснятины.

Началась всякая суматоха, стали таскать сумки из машины, накрывать на стол. Мама все приглядывалась к нам: не похудели? Не простыли? Не соскучились?

– Алексей, – сказал папа, когда мы уселись обедать, – ну ты и натворил дел!

– Откуда ты знаешь? – Алешка уже что-то жевал. Будто я его тут голодом морил. – Тиша тебе звонил? Участковый Котик?

– Что за кликухи такие? – возмутилась мама. – Говорите нормально.

– Ага, – уловил папа, – ты, оказывается, и здесь делов наворочал. Я-то ведь твои английские фокусы имел в виду. Ты знаешь, что ты выиграл у Щелкунчика? Невероятной цены бриллиант!

– Алмазовый? – спросил Алешка.

– Очень алмазовый, – уточнил папа. И вот что он рассказал.

Эти жулики, которые ограбили великого артиста, утащили у него, кроме всяких денег и баксов, фамильную драгоценность. Но так как ими уже интересовалась милиция, они быстренько слиняли в Англию, где у них были большие денежки в банках. Но папин Интерпол не дремал, и все деньги в банках заблокировали. И жулики остались без средств к пропитанию и проживанию. Тогда они вспомнили старое ремесло и организовали игру в наперстки.

– Вот дураки! – высказался Алешка набитым ртом. – Продали бы этот камень – и все!

– Это не так просто, – ответил папа, покачав головой. – Это не у нас на рынке. Им пришлось бы убедительно объяснить, откуда у них такая ценность, и подтвердить свое право на владение камнем.

– Так нашли бы таких же жуликов, как они сами, – опять подсказал Алешка, – они бы у них документы не спросили.

– А ты многому научился за это время, – сказал Митёк одобрительно. – Верным путем мыслишь.

– Дело в том, – продолжил папа, – что продать этот алмаз они могли только таким же нашим жуликам. Сейчас за границей очень много всяких российских «бизнесменов», у которых полно шальных денег.

– И они не знают, куда их девать, – вставил Митёк.

– Вот именно. И Щелкунчик точно рассчитал, чем их можно приманить. Они хоть и жулики, но тоже скучают по своей родине.

– По березкам в поле, – усмехнулся Митёк, – по снежным просторам.

– Как же! Они скучают по своей молодости. По тем временам, когда начинали свой криминальный бизнес. Они начинали его, как правило, или с торговли цветами, или игрой в наперстки.

– Я понял! – воскликнул Алешка. – Идет такой задумчивый бизнесмен, грустит по своей молодости и вдруг видит родное и близкое.

И я тоже стал понимать. Эх, думает он, тряхну стариной. Сыграю. И тут его внимание привлекает этот блестящий камешек. «Постой, постой, дай-ка глянуть. Да ведь это…» – «Точно, – говорит Щелкунчик, оглядываясь по сторонам. – Крайне нуждаюсь в средствах, братан. Купи или выиграй».

– А у Щелкунчика, – вставил Алешка, – два таких камешка. Один настоящий, а другой – стекляшка.

Интересная история. Значит, когда Алешка обыгрывал Щелкунчика, рядом уже стоял «клиент» и внимательно приглядывался к камешку. А Щелкунчик – к «клиенту».

Щелкунчику приходилось воевать на два фронта, и Алешка так заморочил ему голову, что тот уже и сам запутался – где какой у него камешек. Ну, а тут объявили посадку.

– А как же он нас нашел? – спросила мама.

– О! – папа ухмыльнулся. – Он там разыграл такой спектакль! «Пропал мальчик. Улетел в Москву. Не знаю ни имени, ни адреса. Покажите мне регистрацию на этот рейс». Ему показали. На Москву летел только один подходящий мальчик – Alex S. Obolensky.