Письмо дяде Холмсу - Валерий Гусев

– Нормально. Жулика поймали, клад нашли, на собаках покатались…

– Это все ерунда, – прервала его мама. – Вы лучше в доме приберитесь к нашему возвращению.

Алешка быстренько проговорил:

– Пока, мам. Что-то плохо стало слышно, помехи какие-то. – И, отключив мобильник, продолжал ворчать: – Да, Дим, мы тут домовых и жуликов ловим, в снегах замерзаем, в шкафах сидим, а им главное – веником помахать. – И он требовательно посмотрел на меня: – Помашешь, Дим?

В общем, помахал, конечно. И в магазин сходил, и обед сготовил. Лешка мне помогал – ходил за мной хвостиком и все время вслух разрабатывал свои версии по этому заколдованному камешку:

– Дим, а может, это огромная драгоценность? Какой-нибудь алмазный брильянт! Дим, а может, это чей-нибудь талисман? Дим, а может…

Слушать его было интересно, но немного утомительно – будто муха жужжит, заблудившись в пустой банке.

– Лех, – не выдержал я, – а может, хватит? Пусть папа разбирается.

– У него и так много дел. Надо ему помочь.

– Надо мне помочь, – рассердился я. – Убери, по крайней мере, автоматы. Что ты их разложил?

– С оружием как-то спокойней, Дим, – важно сказал Алешка.

– Хватит, навоевались.

– Ладно. – Он нехотя поднялся, забрал автоматы и остановился на пороге: – Дим, что я придумал! Давай Митьку отомстим. Он нам задурил голову своими шифровками, так? И мы ему тоже.

– Делать тебе нечего.

– Слушай! Здорово получится! Мы, как будто с тобой два дурака…

Это точно, спорить я не стал.

– …И мы просто не сообразили про ключи. Не нашли их как будто. Здорово?

– Пока не очень. – Я поставил сковороду на плиту, налил масла.

– Да здорово, Дим! Мы уедем, он достанет из тапочка ключи, откроет сейф, а…

– А оттуда домовой выскочит, да? И как заорет. Дурным голосом.

– Наоборот, Дим! Он как откроет сейф, а там ничего нет! Пусто! Здорово, да? Я пойду автоматы спрячу. Под тахту. А ты накрывай на стол. Ща как поужинаем, как посуду помоешь и как мы плюхнемся спать. – Алешка даже зевнул во весь рот. Да так заразительно, что я не удержался и зевнул ему в ответ.

Выспимся этой ночью. Как следует выспимся. Без всяких приключений.

Мы поужинали и плюхнулись спать. Алешка перед этим сказал:

– Дим, насчет посуды не беспокойся.

Я подумал, что он решил совершить благородный поступок и вместо меня помыть посуду. Но я в нем ошибся, я ему польстил в своих мыслях.

– Не беспокойся, Дим, – сказал он, засыпая. – Утром помоешь, успеешь. Родители только в обед приедут.

Я закрыл глаза. И сейчас же перед ними замелькали собачьи лапы, взрывая пушистый снег.

Как славно было засыпать…

…И как неприятно было проснуться. Среди ночи. От яркого света фар, ударившего в окна.

«Родители приехали, – подумал я, – соскучились». И пошел открывать дверь, зевая и спотыкаясь.

– Ты чего? – спросил Алешка спросонок. – Родители приехали? – И он отвернулся к стенке. И засопел, как маленький бегемот.

Я вышел в сени, отпер входную дверь. Машина – внедорожник, как у папы, – стояла напротив дома и светила мне прямо в лицо. Хлопнули дверцы. Две мужские тени двинулись к дому.

«Мама осталась в машине, – подумалось сквозь дрему, – папа и Митёк шагают к нам».

Но мама не оставалась в машине. И шагали к нам не папа и Митёк. Два силуэта на фоне яркого света. Они шагали так напористо и угрожающе, что я машинально отступил в сени.

Они вошли в дом. В сенях было не очень светло, но я разглядел опасных незнакомцев – добрые люди так в чужой дом не входят.

Один из них был, вероятно, главный – высокий, толстый, щеки его висели над воротом свитера, как у сенбернара. Но у сенбернара морда добрая, а у этого – злая.

Другой, видимо, его водитель и охранник, был вообще шкаф. Лицо его было ни доброе, ни злое, а сонно-равнодушное. Будто ему все равно – ударить или приласкать.

– Где этот шплинт? – грубо спросил главный.

– Какой шплинт? – я даже растерялся.

– Маленький. Воришка.

Я понял, что речь идет об Алешке, и сильно разозлился.

– Никаких жуликов у нас нет. Ни больших, ни маленьких. – И я заслонил дверь в комнату.

– А ну-ка, отойди!

Шкаф без лишних слов грубо отшвырнул меня от двери. А главный повторил:

– Где шплинт?

А шплинт… Он вдруг возник на верхней ступеньке лестницы, в дверях кабинета. Картина была клёвая.

Маленький такой пацан, в пижаме, с большим и грозным автоматом в руках. За поясом – граната. Немного портило эту картину то, что тяжелая граната неумолимо тащила вниз его пижамные штанцы.

Но все-таки впечатление было сильное.

– Руки за голову! – звонко прозвучал его голос. И Лешка вскинул автомат.

Ночные гости испугались. Испугались по-настоящему. И не столько оружия, сколько того, что это оружие находилось в руках мелкого неосторожного пацана – шплинта, по-ихнему.

Толстый шагнул назад и… рухнул в погреб. Обрушиваясь туда, он машинально схватил своего напарника за ногу и сдернул его за собой.

Рухнули они с грохотом, мне даже почудилось, что дом немного подпрыгнул на месте.

Я захлопнул тяжелую крышку и засунул железяку в кольца. Прямо у нас этот погреб вроде западни. Опять улов получился.

Внизу вдруг загрохотали выстрелы. Настоящие. От крышки полетели щепки, а в потолке зазияли дырки от пуль.

Алешка сбежал вниз и громко сказал мне:

– Дим, давай я туда гранату брошу.

– Жалко! – громко ответил я.

– А у меня их полно, – успокоил меня «шплинт».

Внизу стало тихо. А потом раздался еще выстрел, нерешительный такой.

– Ах вы так! – Алешка возмутился. – Не хотите по-плохому, будет вам по-хорошему. Дим, тащи шланг. Мы их сейчас утопим.

– Не надо! – донеслось снизу. – Мы не умеем плавать!

– Это хорошо, – усмехнулся Алешка. – Меньше будете страдать, побыстрей утонете.

Я взял из кладовки шланг, подключил его к крану и включил насос. Другой конец шланга мы всунули в щель.

Вода пошла – снизу раздались вопли. А мы хихикали.

Может, кто-то скажет: какие жестокие ребята. Возможно. Но мы никогда не обижали малышей, не издевались над кошками. Не воровали и не врывались в чужие дома.

А эти, там, внизу. Какие они красивые и благородные. Напали с оружием на пацанов, а теперь скулят, как щенки под дождем.