Письмо дяде Холмсу - Валерий Гусев

– А то! – Алешка подцепил очередной блин и целиком загнал его в рот: – Бу-бу-бу!

– Проглоти сначала, – посоветовал дед.

Алешка послушался.

– А то! Что ваш чердак длиной всего в семнадцать моих шагов. Я в тот раз померил.

– Так. – Дед даже встал почему-то. – Интересно. – Я подумал, что он нас сейчас же выгонит и двери за нами запрет. Но он вместо этого взял с верстака кусачки, отвертку и небольшой топорик.

– Пошли, – сказал он Алешке. – Фонарик возьми.

«Вот, – подумал я, – сейчас они на пару – старый да малый – будут обрубать вот эту стенку дома, чтобы она стала такой же длины, как и чердак. Для порядка».

– Ай-яй-яй! – говорил между тем дед, взбираясь по лестнице. – Как же я-то не додумался, а? Старый дурак.

– Это не от старости, – великодушно сказал Алешка, топая по ступеням за ним. – Это я такой умный.

Дед остановился:

– А я, значит… Ты хочешь сказать, что я…

– Ну что вы! – Алешка даже обиделся. – Я не это имел в виду.

Мы вошли на чердак.

– Дядя Яша, – предложил Алешка, – раз они, – он кивнул на меня и Астю, которые стояли с открытыми ртами, – раз уж они ничего не поняли, пусть за это книги из шкафа вынимают.

– Согласен, – ответил дед. – Не всем же быть такими умными, как мы с тобой.

Нам ничего не оставалось делать, как снимать книги с полок и складывать их на пол. Полок было пять, книг было много.

Я снимал книги, складывал их, Астя светила фонариком, потому что света от маленького оконца было недостаточно. Дед и Алешка приплясывали рядом от нетерпения. Алешка – легко, дед – тяжеловато.

Но вот последняя полка свободна!

– А теперь, – сказал Алешка, – теперь…

Я подумал, что теперь он скажет: «Я ошибся, ставьте книги на прежнее место. Будем искать клад в саду. Будете яму копать. Шесть метров глубиной». Но он сказал проще:

– А теперь отойдите в сторонку. Приступайте, дедушка.

Дед Яков крякнул и, можно сказать, шагнул в шкаф. Там он посветил фонариком, что-то проворчал и приказал:

– Клещи! – Послышался визг выдираемого ржавого гвоздя.

– Отвертку! – Тугой скрип ржавого шурупа.

– Топорик! – Скрежет отдираемого дерева.

И на наших глазах то, что было книжным шкафом, стало… узкой дверцей. Шкаф повернулся и открыл проход в тесное помещение, размером в ту самую разницу между длиной стены и длиной чердака.

Ну и братец у меня!

Дед Яков посветил внутрь фонариком. Там тоже были книжные полки. И на них стояли странные книги. Похожие на старые кожаные чемоданы. С медными уголочками на углах переплетов, с медными фигурными застежками.

– Клад! – торжественно сказал Алешка.

– Еще какой! – восхитился дед. – Библиотека!

– Та самая? – спросил Алешка. – Лесниковая?

– Я думаю, – кивнул дед. – Сейчас посмотрим. Ну-ка, партизаны, таскайте книги вниз. Будем разбираться.

Книги были большие, тяжелые, и мы таскали их вниз, наверное, целый час.

Это оказалась та самая таинственная библиотека, которую безуспешно искали дед Яша, Митёк, колдунья Нюша и ведьма Клавдия. А также орда двоечников-домовят и Домовой, то есть домушник Щелкунчик.

И каждый из них искал эти книги в своих целях. Деду Яше было интересно. А как же! Ить столько лет в доме, овеянном тайной, и не попытаться эту тайну раскрыть. Митёк искал библиотеку как ценное культурное наследие старины. Колдунья Нюша мечтала обогатить свои знания на пользу людям и животным. А Клавдия мечтала обогатиться на свою пользу, став невидимой и летучей.

Ну и с домовятами все понятно – Клавдия обещала им, если они найдут волшебную книгу, наколдовать отличные оценки «без труда и без науки».

Так что можно сказать, что тайна старого дома раскрыта навсегда.

В ожидании участкового с понятыми мы стали перебирать и рассматривать книги. Но мало что поняли. Они были написаны на старославянском языке и отпечатаны очень сложным шрифтом.

Правда, Алешка одну книгу приглядел. «Домострой» она называется.

– Ее надо папе показать. – Лешка решил, что это книга про строительство домов. – Пускай он нашу дачу по книге достраивает.

В комнате воцарилась историческая тишина, только шелестели страницы старинных книг. Мы, хоть и не специалисты в этом деле, но и мы пребывали в восхищении – такие это оказались сокровища. Деньгами не измерить. И не заменить. К тому же деньги всегда только на время, а книги – навсегда.

– Где же ваш лейтенант Тиша? – вдруг спохватился дед Яша. – Скоро темнеть начнет. Надо же книги в милицию доставить. Это же такая ценность.

Позже мы узнали, что участковый Тиша не мог за нами приехать – он отправился в составе опергруппы на происшествие. И хорошо, что мы не стали его дожидаться. Хорошо, что Алешка опять взял в свои руки руководство всей операцией.

– Астя, – сказал он, – зачем тебе столько собак?

– Надо! – Астя заложила руки за спину и «приняла позу»: – не скажу!

– Да она мечтает упряжку сделать, – выдал ее дед Яша. – Собачью. Чтобы «хоп-хоп!» и помчаться по полю в санках. Но вот что-то не ладится у нее. Не хотят собачки по полю санки таскать.

– Почему? – удивился Алешка. – Самая собачья работа. У тебя шлейки есть?

– Есть, есть, – поспешил дед. – С самой осени шила. Такие шлейки славные – сам бы в них бегал.

Настя-Астя, надувшись, молчала.

– Астя, – опять начал пытать ее Алешка, – как ты их запрягала?

– Как надо!

– А как надо?

Молчание в ответ.

– Где ваши санки? – Алешка решительно встал как полковник перед боем. – Астя, какая собака у тебя самая сильная?

– Митька, – сказала Астя и почему-то показала на меня.

– А самая главная? Которую все собаки слушаются?

– Лешка, – и она показала на Алешку.

Он тоже не обиделся, только сказал:

– Вот и все! Димку ставим коренником, а Лешку – вожаком, как миленькие потянут. Давай санки.

Самое удивительное – все мы без всяких возражений вышли во двор и послушно помогали Алешке организовать собачью упряжку.

Дед Яша выкатил из сарая «нарты» – деревенские дровенки, в которых мужичок ездил в лес за елочкой. Алешка живенько выстроил собак по нужной схеме, и они послушно стали в упряжь.

Меня это не удивило. Алешка со всеми животными и птицами говорит на их языке. Если надо, он и диким уткам объяснит, как взять прутик в клювы, и лягушка его послушается.

Собаки выстроились, не сводя глаз с Алешки, нетерпеливо поскуливали – так им хотелось помчать сани туда, куда он захочет.