Алое платье - Галина Гордиенко

Виктор тяжело вздохнул. Кое-как под жалобный скулеж брата обработал распухшее ухо и повлек Гришку в комнату. Подтолкнул его к дивану и грозно прорычал:

—Это что ж такое, а?! На секунду оставить нельзя!

На что Гришка опустил повинную голову, а Санька вполне справедливо заметил:

—Вовсе не на секунду, а на полдня. Даже больше, сейчас уже три часа.

—И что, — стукнул кулаком по стене Виктор, — вы за эти полдня решили нас с матерью в гроб загнать?!

—Тебя загонишь, — фыркнул Санька.

—А маму?!

На это близнецы не нашлись, что сказать, и дружно начали изучать рисунки на обоях. Виктор угрюмо молчал, рассматривая мальчишек.

Гришка жалобно напомнил:

—С велосипеда упали…

—С трехколесного? — с ехидством поинтересовался Виктор.

—Не-е. Давай скажем, что мы без спроса твой взяли.

—Врать, значит, меня учишь?

Гришка с Санькой опустили вихрастые головы. Виктор подтянул к себе стул, уселся и сердито сказал:

—Быстро колитесь, негодяи, что натворили?

Мальчишки упрямо пыхтели. Виктор сдвинул брови и мрачно пообещал:

—Под замок посажу мерзавцев! Никакой улицы на месяц вперед! А то и на два-три!

Гришка толкнул Саньку кулаком в бок, но Санька лишь вздохнул и отвернулся. Виктор вкрадчиво заметил:

—Впереди лето, не забыли? Я, помнится, хотел вас с собой в поход прихватить, даже Ван Ваныча почти уговорил…

Гришка всхлипнул. Санька насупился. Виктор гаркнул:

—Обещал ему, дурак, что с вами хлопот не будет! Мол, дисциплинированные парни, забудьте, что еще в школу не ходят! — И грустно добавил: — Думал, вас в свою лодку посадить, на веслах научить ходить, а вы…

Гришка сломался первым, заревел в голос. Санька гневно сверкнул на брата уцелевшим глазом и крикнул:

—Сам учил нас смелыми быть!

—Да-а? — неприятно удивился Виктор.

—Гадам всяким не спускать, — прохлюпал Гришка и тоненько заскулил, до того сильно защипало от слез многочисленные царапины.

Виктор до боли сжал кулаки, костяшки пальцев побелели от напряжения. Он перевел взгляд на провинившихся братьев и неожиданно для себя расхохотался: уж очень забавно мальчишки смотрелись.

Они снова стояли плечом к плечу, как и всегда в своей многотрудной, полной приключений и неведомых опасностей жизни. Являясь зеркальным отражением друг друга, братья частенько и вели себя одинаково, хоть и не сознавали этого. Вот и сейчас: оба упорно отводили глаза в сторону, руки держали за спиной, а правыми тапочками дружно ковыряли и без того потертый палас.

Громкий смех старшего брата вовсе не успокоил близнецов. Наоборот, они встали еще плотнее и даже взялись за руки. Впрочем, протирать бедный палас не прекратили.

—Сомкнули ряды? — язвительно хмыкнул Виктор.

Младшие братья словно воды в рот набрали. Виктор тяжело вздохнул: он сегодня явно уйдет в секцию без обеда. Ван Ваныч не терпел опозданий! По его словам, пунктуальность — обязательное качество не только спортсмена, но и просто нормального мужика.

Неизвестно, чем закончилась бы воспитательная беседа. Вполне возможно, что младшие братья получили бы все-таки хорошую трепку, пусть в целях профилактики.

Им не повредило бы!

Но как раз в самый драматический момент из-под письменного стола раздалось жалобное мяуканье. В абсолютнейшей тишине оно прозвучало словно колокол, Виктор едва не свалился со стула.

—Что ЭТО? — зловеще поинтересовался он.

—Не что, а кто, — храбро пискнул Санька.

Гришка рухнул на четвереньки и мгновенно скрылся под столом, оставив все объяснения на долю брата.

—Даже так? — нехорошо улыбнулся Виктор.

Он поднялся было со стула и даже шагнул вперед. Виктор и ремень в джинсах нащупал! Не играло особой роли, что он ни разу им не пользовался в ТАКИХ целях. Все когда-нибудь случается в первый раз.

Однако расстегнуть ремень Виктор не успел. Санька бросился к нему, повис на руке и закричал:

—Говорю же тебе, мы дрались за правое дело!

И он с неожиданной силой толкнул старшего брата обратно к стулу. Виктор сел. Внимательно посмотрел на дрожащего от волнения мальчишку и спокойно бросил:

—Рассказывай.

Минут пять длилась Санькина исповедь. Путаная, прерываемая изредка Гришкиными всхлипами из-под стола и тоненьким писком неизвестного. Наконец Виктор кивнул и со вздохом обобщил:

—Значит Ванька Густелев из шестьдесят седьмой квартиры хотел повесить котенка, а вы не дали?

—Ага.

—Полезли в драку с пятнадцатилетним парнем, ну, и огребли на полную катушку чего просили?

Санька лишь крякнул и сжал кулаки. Из-под стола прорыдали:

—Ничего, вот мы вырастим, и…

—Раздергаете Ваньку на наживку, — с коротким смешком подсказал Виктор.

Мальчишки промолчали, и он с досадой воскликнул:

—Болваны, он же покалечить вас мог!

—А котенка просто убить, — кротко дополнил снизу Гришка.

На это Виктор не нашелся, что ответить, лишь невнятно пообещал кому-то показать небо с овчинку. Потом бросил раздраженный взгляд на притихших братишек, — оба чувствовали, что гроза миновала, — и приказал познакомить с приемышем.

Санька засиял ясным солнышком и тоже бросился под стол.

Виктор невольно хмыкнул: ну и паршивцы! Один глаз на двоих остался, и хоть бы что, уже обо всем забыли. Рады, небось, вусмерть, что все закончилось. Прекрасно понимают — мама их ругать не будет. Она отлично знала: все, что причиталось, младшие сыновья получили полной мерой. От старшего.

Виктор долго рассматривал крохотного, дрожащего, еще слепого котенка. Больше всего малыш походил на грязный шнурок. В черную и рыжую полоску. И плакал он как ребенок, тоненько и жалобно.

—Как назвали? — все еще раздраженно поинтересовался Виктор.

Дружный хор ответил:

—Шмелем!

Санька вытер нос рукавом и застенчиво пояснил:

—Полосатый же…

Виктор заглянул в розовую беззубую пасть и обреченно покачал головой: еще и возиться самому придется. Вряд ли мальчишки сразу смогут накормить малыша из пипетки.

Ох, и повезло ж ему!

Интересно, опоздает он сегодня на тренировку или все же успеет?

Виктор неожиданно для себя вспомнил Ирину Горелову. Ее быстрый и слегка испуганный взгляд исподлобья, словно она его побаивалась, и смущенную, почему-то виноватую улыбку.