Мафия против темных сил - Елена Нестерина

– Где тут у вас можно позвонить? – дергая Зою за руку, спросил Сашок.

– Из учительской…

– Совсем, что ли, больная?.. – зашипел недовольный похититель. – Ладно, иди, молчи…

Они двинулись по коридору. Изредка пробегали мимо какие-то девчонки, Сашок пристально всматривался в их лица, одновременно следя за реакцией своей пленницы. Но Зоя, встречая этих девчонок, оставалась безучастной, и гений похищений делал вывод, что пока что Захарова сестра им еще не попалась. И шагал дальше.

«Так и будем тут ходить, пока все из школы не уйдут, – твердо решила Зоя Редькина. – Не выдам я тебе Арину».

И она свернула в самый пустынный коридор школы, где давно уже никого не было, да и быть не могло.

А навстречу им, перебегая с одного лестничного пролета на другой, по коридорам мчалась предводитель Братства Белой Руки. Вся мафия полегла на поле сражения с похитителем Зои Редькиной… Не полегла, конечно, но серьезно пострадала и не могла участвовать в освобождении брата по мафии. Так что Арина Балованцева осталась одна. И помощи ждать неоткуда.

Но ведь кто на самом деле виноват в том, что заварилась такая каша? Кто напялил на бедняжку Зою злосчастное платье?.. Вот этому-то человеку и нужно отвечать за свои поступки. Исправлять положение.

Арина, конечно, предполагала, что преступник гораздо сильнее ее и наверняка вооружен; что это все уже давно не игра в детскую мафию и даже не элемент хеллоуинского праздника, организованного взрослыми. А пошла игра в деньги – самая главная игра взрослых…

Почему все должно происходить так, как решают взрослые? Почему надо играть только по их правилам? Тем более если эти взрослые – похитители и вымогатели, а значит, преступники? Так что не важно, думала Арина, ребенок ты или взрослый, – преступника нужно остановить и наказать. Учительница основ безопасности жизни говорила, что ни в коем случае нельзя самостоятельно разбираться с преступниками, а предоставить это дело правоохранительным органам. Но Балованцева Арина все равно поступила бы по-своему. А кто поступил бы иначе, если его друг оказался в руках преступников?

Так что Арина продолжала бежать вперед, вглядываясь в окна коридоров, свет в которых уже гасили.

Сотрудники «Скорой помощи» всем пострадавшим померили давление, пульс, убедились, что дыхание не затруднено, а сердце работает нормально. Хорошо, сказал врач, что их быстренько на холодный свежий воздух вытащили, вот поэтому все четверо отравленных газом достаточно скоро пришли в себя. Четверо – потому что Антоша Мыльченко вообще под своей чудо-тыквой от газовой атаки не пострадал.

Екатерина Александровна сразу стала кричать и ругаться, едва открыв глаза и обнаружив, что она сидит на стуле посреди темной улицы. А вокруг стоят учителя и ученики и заглядывают ей в лицо. Возмущенно вскочив со стула, она разгребла руками толпу и направилась в здание.

– Что за балаган! Как посмели? – рычала она, расшвыривая тех, кто попадался ей на пути.

Несколько учителей попытались рассказать ей о том, что с ней произошло, но Овчарка была так зла, что и слушать ничего не захотела. Она примчалась в учительскую и уселась за свой стол. И сидела там туча тучей…

А Тамоник тем временем также пришел в себя, но глаз не открывал и свешивался со стула, который ему тоже вынесли из школы. Таким образом он имитировал глубокий обморок и паралич, а сам высматривал лазейку и ждал удобного момента, чтобы сползти со стула совсем и скрыться отсюда подобру-поздорову.

Однако Витя и Антоша, которых уже осмотрел врач, резво подскочили к Тамонику и принялись его трясти.

– Это он! Он Арининому брату звонил! – кричал обычно немногословный и сдержанный Витя Рындин.

– Он Редькину похитил! – звонким голосом поддерживал его Антоша Мыльченко. – И на нас напал! Со своим газом! Злодей, ух, злодей!

– Захар, подтверди, что это он! – Витя обернулся, ища глазами Захара. – Ну, давай, не тормози!

Захар сидел и, дрожа всем телом на холодном ветру, озирался по сторонам. Он ничего не мог сказать – и потому, что отказывался верить в происходящее, и потому, что был занят своими грустными мыслями. Да и вообще, в голове его стоял газовый туман…

А Тамоник пытался вырваться из детских рук. В этом ему помогали учителя и врачи. Так что Витю и Антошу быстренько отодрали от него.

– Про похищение скажи! – крикнул Витя Антоше. Самого Витю держали за руки скоропомощный фельдшер и два старшеклассника.

– Он пробрался в нашу школу, чтобы Арину Балованцеву похитить! – как на митинге, скандировал Антоша Мыльченко.

Говорить ему было тяжело, потому что он висел над землей в руках Петра Брониславовича. Но он мужественно говорил миру правду, при каждой фразе рьяно дергаясь и дрыгая ногами. – Он уже Зою Редькину похитил! Да, похитил, похитил! Ведь нет ее нигде! Видите? И он деньги вымогал у Арининого брата Захара! Хотел за Арину, но вымогал за Зою! Украл и выкуп требовал! Да!

– Что-о?! – по толпе, окружившей пострадавших от газа, прошла волна удивления.

Тамоник по-прежнему молчал, изображая беспомощного и бессильного, прямо-таки умирающего, если уже не умершего, человека. Врач даже принялся говорить о том, чтобы забрать его в машину и начать реанимировать. Но Витя Рындин ухитрился вырваться из рук тех, кто держал его, снова подлетел к недвижимому Тамонику, ткнул ему пальцем где-то за ухом – и Тамоник, не ожидавший подобного, подскочил от резкой боли и взвизгнул.

– Ну, жив-здоров, как сто коров! – воскликнул Витя.

А Антоша, продолжая висеть под мышкой у Петра Брониславовича, подхватил:

– Мы свидетели того, как он звонил Захару и вымогал деньги! Выкуп требовал!

– Что за бред, – спокойно проговорил Тамоник, делая невероятно удивленное лицо и демонстрируя его всем, кто окружал его.

– Да, я слышал это, – не менее спокойно проговорил Витя Рындин. – Захар, что ты молчишь? Говори, звонил он тебе или нет?

Захар подошел поближе.

– Звонил, – сказал он.

Коридор второго этажа старого здания был длинным и широким. Сейчас он был совершенно пуст. Арина Балованцева выскочила на его середину и быстро шла вперед. Гулко раздавались в пустом пространстве ее шаги. Надо же, всего пару часов назад ее мафия, еще ни о чем не подозревая, носилась по этим же коридором, со страхом заглядывая в углы и пугаясь собственных теней. А сейчас Арина бежит одна по полутемным безлюдным коридорам – и бояться ей некогда. Ведь у нее есть информация – а это почти половина успеха! Здесь где-то Редькина, где-то здесь…

И вот Арина услышала, что не только ее шаги раздаются в тишине. Она на миг замерла. Да. Какие-то люди идут вдалеке. И даже о чем-то разговаривают. Их еще не было видно из-за дальнего поворота, но, кроме как сюда, в центральный коридор, свернуть они не могли.