Милые Крошки - Сэм Левеллин

— А-ах! — вскрикнул Смертельный Эрик, судя по всему, ломившийся сквозь рододендроны. Раздался стук тела, ударившегося о дерево, и Эрик произнес: — Извини, мэн.

Сзади послышался громкий треск, и оглушительное ДЗЫНЬ!

— Моя коллекция гитар! — вскричал Смертельный Эрик.

БУМ — ещё один удар о дерево.

— Извини, мэн, — сказал Смертельный Эрик.

Потом что-то заблестело в свете уличных фонарей, запахло горелой касторкой — перед ними стоял «ягуар».

— Лезьте! — крикнул Пит.

Они влезли. Взвизгнув шинами, «ягуар» сорвался с места. Что-то огромное и белое замаячило в свете фар: что-то большое, как трейлер, больше трейлера.

— Проклятый Белый Фургон, — сказал Пит.

И в самом деле, это был белый фургон. Огромный белый фургон — двери нараспашку, пандус спущен, капот поднят, к нему приставлены две лесенки.

— Он сломался! — крикнула Маргаритка.

— Похоже на то, — сказал Пит. — Ну, Смертельный, куда теперь?

— Они снесли дом, — сказала ошеломлённая Маргаритка.

— У нас ещё много, — сказал Смертельный Эрик.

— До фига, — сказали дети.

Няни отвезли Эрика с детьми в центр города, где у них был пентхаус, а сами вернулись на «Клептоман».

— Взял? — спросила Маргаритка, когда их поднимали на палубу.

— Камушки, — ответил Пит. — Красивую маленькую мандолину, запонки, носовые кольца..

— Ногу взял?

Короткое, но многозначительное молчание.

— Ногу — нет, — сказал няня Пит.

— Значит, взяли эти, из белого фургона…

Пит вздохнул.

— Похоже на то.

— Но это ещё не катастрофа, — сказала Маргаритка.

— Это ты так думаешь, — сказал Пит.

Наступило молчание, долгое-предолгое. Наконец Маргаритка сказала:

— А что это за Королевский Михаил?

— Ценный медведь.

Старая песня…

* * *

Примула занималась увлекательнейшими Кулинарными Исследованиями на кухне. Вторую половину дня она провела в обществе добрейшей дамы по имени София Спёрла, совершенствуя рецепт Сонного Теста. София смешивала в огромной миске успокоительную голубую смесь и безостановочно болтала за работой. Она вообще была большая болтунья.

— Да, дорогая, — говорила она, хлопая огромными ресницами. — Я была куртизанкой и мойщицей.

— У папы и мамы-секретарши тоже была мойщица, всё время мыла окна, — отвечала Примула. — Как думаете, голубой цвет подходит?

— Ярковат немного, — сказала София. — Не такой мойщицей. Я встречалась с мужчинами и крала их бумажники, когда они спали. А потом решила сбежать в море — все мужчины так делают, так почему же нам, девушкам, не сделать? Как думаешь, розовый будет лучше?

— Несомненно, — сказала Примула.

София вздохнула, выбросила голубую смесь и замесила новую, с порошком розовой мухи цеце вместо голубой.

— А как это — сбежать в море?

— Мы же на корабле, забыла?

Примула помотала головой и продолжила мешать. На самом деле она почти забыла. Для неё «Клептоман» был кухонным раем с интереснейшими людьми, которые позволяли ей заниматься Кулинарными Исследованиями.

— А почему вы до сих пор не отплыли?

— Спроси у Старшего Механика.

— Что?

— Почему мы до сих пор не отплыли. — У Софии вдруг сделался смущённый вид, как будто её застигли за кражей кошелька у спящего мужчины.

— А, — сказала Примула и переменила тему.

Они испытали Сонный Торт на корабельном хомячке, и колесо щекастого зверя немедленно замерло, а сам он шлепнулся на пол своей клетки.

Но, несмотря на весь переполнявший её кулинарный энтузиазм, Примуле трудно было сосредоточиться на сне подопытного животного. Её занимали другие вопросы, гораздо более глубокие и загадочные.

* * *

В этот вечер Крошки ужинали у себя в каюте. Вернее, пировали: коктейль из омара, бифштекс в тесте с консервированными помидорами и йогурт пяти цветов с кленовым сиропом. Обычно такая вкусная еда способствует оживлённой беседе, но сегодня за столом царила озабоченная тишина.

— Итак, — сказала Маргаритка. — Они пытаются добыть все части Медведя, но пока что не смогли.

— Я чего не понимаю, — сказала Примула, — почему они не заведут мотор и не поплывут куда-нибудь в интересное место?

— Самое огорчительное, — сказал Кассиан, — что все механизмы в первоклассном порядке.

— Чего нельзя сказать о белом фургоне, — заметила Маргаритка.

Опять наступила тишина. Наконец заговорила Примула:

— В кабине у Старшого. В стеклянном ящике, с позолоченной коронкой наверху — в первый раз, когда мы туда пришли. На что это, по-вашему, похоже?

— На голову медведя, — сказал Кассиан.

— На малиновой бархатной подушке, — сказала Маргаритка.

— Да, — сказала Примула.

Молчание.

— Странный вид у этого Старшого, — сказала Маргаритка. — Особенный…

Все трое мысленно составили в уме искомый портрет: лицо с десятисантиметровым носом, отвисшая нижняя губа и орехового цвета глаза, дико вращающиеся под козырьком синей с золотом фуражки.

— Вот что я вам скажу, — сказал Кассиан. — Пойдёмте-ка, пороемся в судовой библиотеке.

— Но нам давно пора спать, — сказала Маргаритка.

— Маргаритка!

И они отправились в библиотеку.

Усевшись вокруг обтянутого кожей стола, чихая в облаках пыли, которая поднималась над томами «Эконом-класса» — из этого знаменитого справочника можно узнать всё о пришедшей в упадок аристократии мира, — они увлечённо листали книги. Потом перестали листать и стали читать. Маргаритка записывала в блокноте. Потом гурьбой высыпали из библиотеки и устремились к парадной лестнице.

— На мостик, — сказал Кассиан.

— Тс! — Маргаритка подняла палец.

Из тихих недр судна лилась музыка. Крошки направились к её источнику. Звук привел их к бальному залу. Рояль на сцене блестел в луче прожектора. Капитан в красном платье самозабвенно играла.

Пьеса подошла к концу. Решительной шеренгой Крошки выступили вперед.

— О! — сказала Капитан с ослепительной улыбкой. — Вы слушали? Как мило!

— Не мило, — отрезала Маргаритка, в которой снова пробудилось Суровое Нянино Естество. — Не слушали. Ждали.

— А, — сказала Капитан, опуская крышку рояля. — Чего же?