Милые Крошки - Сэм Левеллин

«Ягуар» мчался сквозь ночь. Пассажир и водитель, оба в коричневых котелках, не заметили человека, который сидел высоко на лесах, пил чай и болтал ногами. Человек засунул свою газету «Морнинг компост» в карман комбинезона, забрался в фургон и поехал за «ягуаром». Потом взял микрофон.

— Вижу объект, — сказал он.

Молчание.

— Я сказал: «Вижу объект».

— Кого это ты назвал объедком? — раздался злой голос.

— Объект. Ну, в чёрном «ягуаре».

— Так бы и сказал.

— Я и сказал.

— Не сказал.

— Сказал!

— Заткнись и езжай за ними, — велел голос. — Заметь, куда едут. Мы пришлём запасную команду.

— Ну, давайте, — сказал человек в фургоне, продолжая преследование. Строители всегда обещают подъехать, но чёрта с два их дождёшься. Он поверит, когда их увидит.

* * *

Гитар-Холл находился в пригороде. Дома попадались всё реже и реже, в лучах фар то и дело застывали испуганные кролики и совы. Маргаритка на пассажирском месте недовольно шмыгала носом.

— Красивый гарнир, — сказал Пит.

— Не поняла.

— Гарнир, сувенир, животный мир, — сказал Пит Фраер. Его коричневый котелок склонился к самому рулю.

— Дикие животные непослушны и неопрятны. Просто безобразие.

— А я их, можно сказать, люблю, — отозвался няня Пит.

— Надлежащие животные для детей — черепашки и морские свинки, — отрезала Маргаритка.

— Учтём, — сказал няня Пит, искоса глянув на решительный профиль спутницы.

— Да, кстати, — Маргаритка перешла к вопросу, которого Капитан предпочла не касаться. — Что у вас там со Старшим?

— Со Старшим? Очень нервный, как многие механики. Человек с добрым сердцем, сильно обижен жизнью. Глубоко уязвлен предательством.

— Ты это о чём? — с Раздражёнными Интонациями Няни произнесла Маргаритка.

— Он понёс тяжёлую утрату, — сказал Пит. — Сильно, очень сильно страдает. Считает, что мир очень плохо с ним обошёлся… Всё, приехали!

Он резко затормозил. Юзом проехав меж двух мраморных колонн со статуями, «ягуар» остановился. Лучи фар выхватили из темноты бронзовую табличку с надписью: «Частное Владение и Гольф-клуб «Разукушен» — Только для Богатых и Знаменитых — торговцам, агентам и проходимцам вход строго воспрещён». Охранник отвесил им глубокий поклон. Длинная белая дорога вилась между рощ с удивительно редко стоящими деревьями. Несколько в стороне от дороги виднелись большие особняки, утопавшие в зарослях дорогих кустарников.

За «ягуаром» в ворота въехал маленький фургон. Оттуда крикнули: «Строители!» — показали охраннику два пальца, и фургон медленно двинулся вслед за хвостовыми красными огоньками «ягуара».

— Заповедник рок-н-ролла, — сообщил няня Пит. — И чудной диктатор в придачу. Ого, а это ещё кто?

Из-за деревьев показалась странная сутулая фигура. У человека были очень длинные волосы и лицо цвета несвежего сала. На нём была фуфайка, брюки клёш, пояс с огромной кельтской пряжкой, сапоги из змеиной кожи и тёмные очки. Выйдя на дорогу, он резко повернул направо, наткнулся на дерево и извинился перед ним. Потом пошел прямо на «ягуар». Няня Пит нажал на тормоза. «Ягуар» замер, едва не коснувшись клёшей длинноволосого.

— Боже мой, — сказала Маргаритка. — Это же Смертельный Эрик.

— Смертельный кто? — спросил няня Пит.

— Эрик Трэшметалл, — сказала Маргаритка. — Кумир моего брата Кассиана, хотя он и слов-то таких, наверное, не знает. — Она опустила стекло. — Мистер Трэшметалл! — произнесла она Суровым Няниным Голосом. — Мы приехали, чтобы заняться вашими детьми.

— Какими детьми? — спросил Смертельный Эрик.

— Вашими.

— А, — сказала звезда рок-н-ролла. — Да, я их типа потерял.

— Нам очень горько слышать это.

— А, ну да, — сказал Смертельный Эрик. — Мы… это… смотрели телик, а когда передача кончилась, я как бы… куда они, к лешему? А я, как бы, не знаю, а? Ну, и позвонил в агентство.