Зуб Уилкинса - Диана Уинн Джонс

— Похоже, это были все сковородки, — заметила она. — Что там вытворяют эти дети?

— Готовят обед? — предположил Вернон.

— Да-да, — подхватила Джесс. — Так и бывает — хочешь взять самую маленькую сковородочку наверху, чтобы поджарить яичницу, тянешься, тянешься, и тут вся стопка — бух на пол!

— Только не думайте, что у нас в хозяйстве водятся яйца, — сказала на это тетушка.

— Тогда шпинат, — поспешно продолжила Джесс. — Для него нужна самая большая сковородка с самого низа стопки. Потянешь за нее — и все падает.

— Шпината тоже нет, — сказала тетушка.

— А ведь шпинат страшно полезный, — сообщил Вернон.

— Только вот когда его готовишь, ужасно упаривается, — добавил Мартин.

— И получается большая сковородка с ничем, — бодро завершила Джесс.

— По грохоту так оно и было, — кивнула тетушка. — Около сотни самых больших сковородок с ничем. Эй, вы, перестаньте ерзать!

Все постарались застыть, продолжая прислушиваться к изысканиям. Шум стоял такой, будто по полу разбрасывают книги и какие-то коробки, что-то катят, волокут, потом донеслись медленные гулкие шаги — девочки отправились наверх, проверяя по пути каждую ступеньку. После этого шум стал приглушенным — и вдруг по потолку над ними прохромала Дженни. Все невольно задрали головы.

— Смотрите перед собой, — велела тетушка и вдруг неожиданно громко закричала: — Дженни! Вон из моей спальни, у меня там сохнет холст!

Над головой настала долгая тишина. Джесс, Фрэнк, Вернон и Мартин послушно глядели прямо на тетушку, понимая, что Дженни никуда не ушла. Потом послышался осторожный шаркающий шажок. Потом еще один. Фрэнк перестал дышать. А тетушка все писала и, казалось, ничего не слышала.

— Погода улучшается, — с дикой отвагой воскликнула Джесс. — Была плохая, стала еще хуже, и это прекрасно, правда?

— Конечно, — согласилась тетушка. — Со дня на день жди торнадо.

— В земле пробуждаются корешки, — продолжала Джесс.

— И вылезают картошкой вверх, — подхватила тетушка.

Фрэнк пнул Джесс и был сердечно рад, услышав, как наверху тихонечко закрылась дверь.

Некоторое время было совершенно непонятно, чем заняты Фрэнки и Дженни, а потом и вовсе настала полная тишина. И тут внезапно послышались их голоса — совсем рядом, за окном:

— Смотри, какой большой пучок травы, Дженни. Помоги мне его вытащить.

Пауза. Потом голос Дженни:

— Ненавижу мокриц.

Фрэнк совершенно не понимал, чем они заняты, пока не услышал, как они топают по дереву. Тогда он сообразил, что они залезли на мельничное колесо и обшаривают дощечку за дощечкой. Какие умницы, что додумались до этого! — обрадовался он. Да и слушать было интересно. Голоса поднимались все выше и выше и наконец оказались на самом верху колеса.

— Дженни! — окликнула Фрэнки. — Я нашла мышиное гнездышко! Иди сюда, посмотри! Десять мышаток!

За стеной проковыляла Дженни. На какой-то миг натурщики решили, будто Фрэнки специально говорит «мыши», а имеет в виду ожерелья. Но это оказалось не так. Дженни взвизгнула:

— Ой, Фрэнки, а вдруг они ко мне побегут! — послышались торопливые неровные шаги, и Дженни стала спускаться с колеса — ужасно быстро.

— Ну что ты как маленькая! — закричала на нее Фрэнки.

— Мыши, надо же, — хмыкнул Вернон. — Вот смешно, что девчонки боятся мышей.

— Я не боюсь, — возразила Джесс.

— А Кэт Мэтьюз — еще как, — отозвался Мартин.

— Джесс боится гусениц, — сообщил Фрэнк.

— Глупышка! — сказала тетушка. — Послушайте, перестаньте тянуть головы, а? Потом, если захотите, пойдете и поймаете этих мышей. Один вред от них.

Потом снаружи донеслись совершенно неописуемые звуки — какой-то хруст и скрежет и удаляющиеся шаги. Внезапно в окне показался кусок железной трубы. Вернон вздрогнул.

— Это же водосток! — прошептал он.

Похоже, теперь Фрэнки забралась на крышу. Наверное, сестрички решили обыскать и вправду все. Дженни, судя по голосу, остановилась на полпути с колеса и отдавала оттуда распоряжения:

— Фрэнки, если ты схватишься вон за тот выступ слева… ой нет, справа… справа, Фрэнки… то можно будет подтянуться к трубе…

Послышались неуверенные приглушенные шажки. Мимо окна пролетел кусок шифера, а за ним нечто похожее на колпак от дымовой трубы.

— Осторожно! — закричала Дженни. Четверка натурщиков снова принялась трещать без умолку.

— Всегда считала, что крошка Вилли-Винки — страшная чушь, — заявила Джесс.

— Когда к нам в последний раз приходил трубочист, — поведал Мартин, — он был весь в белом. И даже не запачкался!

— У нас за месяц ветром шесть листов шифера сорвало, — пожаловался Фрэнк.

— Когда я падал с нашей крыши, — похвастался Вернон, — то потом надо было накладывать швы.

Их прервал долгий скользящий рокот. Шифер так и посыпался. Дженни продолжала лихорадочно командовать.

— Ну, негодницы! — возмутилась тетушка. — Что они там вытворяют?!

Дождь шифера прекратился. Послышался шелест. Натурщики прямо-таки видели, как Фрэнки соскальзывает с крыши. До них донесся крик мистера Адамса:

— Фрэнки! Слезай немедленно! Дженни, сию же минуту слезай с колеса, оно совсем гнилое! Фрэнки, сейчас же вниз!

— Не могу, — отозвалась издалека Фрэнки. Это было невыносимо.

— Можно, мы пойдем снимем ее? — взмолился Вернон.

— Сидите смирно! — велела тетушка. — Он справится.

Пришлось им слушать, как мистер Адамс справляется. Мимо окна промелькнула лестница. Она стукнула о стену. По ней полезли.

— Что она там делает-то? — спросил мистер Адамс.

Откуда-то совсем снизу донесся голос Дженни:

— Ищет одну штуку, которую я потеряла.

— Да что ты говоришь? — отозвался мистер Адамс. — Что ж, вряд ли она ее найдет.

При этих словах было совершенно невозможно не переглянуться. Натурщики услышали глухие удары и увидели, как за окном снова пролетает шифер. Потом лестницу убрали, и голоса удалились. Некоторое время было совсем тихо.

— Слава небесам! — выдохнула тетушка. — Может быть, вы хоть посидите спокойно.

Натурщики изо всех сил старались сидеть спокойно, но тут дверь распахнулась. За ней оказалась Фрэнки — перемазанная до ушей и в разодранном в клочья фартуке.