Бабушка на яблоне - Мира Лобе

Мохнатка вырвался. Ему куда больше нравилось обнюхивать камни, чем разглядывать фотографию. Впрочем, если бы Геди знала, что это за фотография, она тоже обошла бы стороной это объявление и уж во всяком случае не нашла бы его «смешным».

Наконец Фреди вышел из магазина и с тем же любопытством, что и сестричка, уставился на объявление. Он тоже не мог его прочесть — ведь он знал ещё только несколько печатных букв.

Мимо проходил какой-то господин, остановился и приветливо спросил детей:

— Прочесть вам, что там написано?

— Да, пожалуйста!

Господин не спеша вынул из кармана очки и прочёл объявление вслух:

— «Потерян чёрный щенок скотчтерьер. Нашедшего просим отдать его в магазин. Заплатим вознаграждение».

— Нет! — дико завопила Геди и что было сил дёрнула за поводок. Она схватила Мохнатку на руки, крепко прижала к себе и снова закричала не своим голосом: — Нет, нет, нет! Я не хочу!

Фреди стоял окаменев. Он не проронил ни слова.

Господин снял очки и внимательно поглядел на детей и собаку.

— Ах вот как! Выходит, я не доставил вам большой радости, удовлетворив ваше любопытство. — Он пожал плечами. — Но, к сожалению, этого не исправишь.

Фреди побледнел как полотно. Он беспомощно уставился на пакет кофе, который держал в руках, от него исходил пряный аромат.

— Теперь мы, наверно, должны… — начал он и запнулся. — Мы должны пойти в магазин и отдать нашу собаку?

Господин кивнул.

— Да, придётся. И может быть, вы в награду получите что-нибудь очень хорошее. — Он наклонился к Геди и шепнул: — Например, шоколад!

Но Геди кинула на него такой гневный и отчаянный взгляд, что он поспешил уйти.

Геди и Фреди остались одни. Они не могли оторвать глаз от ужасного объявления.

— Что ж, пошли, — тихо сказал Фреди и двинулся к двери.

Геди расплакалась.

— Давай не сегодня, Фреди! Пусть он сегодня побудет у нас, прошу тебя! Завтра мы его отведём, ладно?

— Нет, — сказал Фреди.

Геди заплакала громче.

— Ты его любишь меньше, чем я! Ты противный!

Это было уж слишком. Ему самому до смерти хотелось разреветься.

— Вот как? Я противный? Да? Я его не люблю?

Он в злобе стал трясти Геди:

— Дура ты, и всё! Что толку, если мы его сегодня приведём домой? Всё равно он не может у нас остаться, не может, понимаешь? Пошли! Пошли!

Он вырвал у Геди из рук поводок и потащил Мохнатку в магазин.

Мохнатка недовольно визжал, сопротивлялся, упираясь лапами. Фреди силком подтащил его к прилавку. Щенок был глубоко оскорблён: никогда ещё Фреди не обращался с ним так грубо.

Продавец за прилавком сказал:

— Ты, кажется, только что купил у нас кофе. Забыл что-нибудь?

Фреди сказал, с трудом глотая слюну:

— У вас на улице висит объявление. Это ваша собака?

Продавец перегнулся через прилавок и изумлённо воскликнул:

— Ну и чудеса! Ведь объявление висит уже больше трёх недель, мы давно потеряли всякую надежду. Вот Герда обрадуется! Поднимитесь наверх, к нам в квартиру. Герда дома.

Он провёл детей за прилавок, они прошли через полутёмную, уставленную ящиками комнату, где сильно пахло кофе, и оказались на лестничной площадке.

— Наверху, первая дверь. Позвоните!

И он вернулся в магазин.

Фреди попытался собраться с мужеством — он никак не мог решиться нажать кнопку звонка.

— Перестань реветь! — цыкнул он на сестру. — Что подумают люди?

— А мне всё равно. Наплевать на людей! Мне всё равно, — всхлипывала сестра.

Фреди был иного мнения. Он считал, что другим не обязательно знать, каково ему в эту минуту.

— Ну вот, сейчас я позвоню, — сказал он и нажал на кнопку.

Дверь открыла светловолосая девочка. Ей было лет двенадцать, а может быть, и все тринадцать, — на вид это трудно определить. Она была высокая, тоненькая, со светлыми глазами.

— Добрый… — начала она, но посреди слова увидела Мохнатку и завопила: — Свинопас! Мама, скорее, нашли Свинопаса!

Геди перестала плакать.

— Никакой это не Свинопас, — сказала она упрямо, — это Мохнатка!

В коридоре появилась мать Герды и в изумлении всплеснула руками:

— Ах, детка, подумать только! Он к тебе вернулся!

Герда нежно взяла Мохнатку на руки, но щенок дёргал лапами и визжал, — он рвался назад, к Геди и Фреди.

— Глупый Свинопас! Что с тобой?

Девочка была явно разочарована.

— Заходите, дети! — сказала мать Герды.

Фреди покачал головой.

— Нет, спасибо. Нам лучше уйти.

Голос его звучал не очень твёрдо.

Герда схватила его за руку и воскликнула:

— Нет, нет! Вы должны обязательно поглядеть на моих остальных собак. На Госпожу Метелицу, и на Гномика, и на Золушку.

«У неё что, целое собаководство?» — подумал Фреди. А Геди сказала с неприязнью:

— Что за чудные имена?

— Имена из сказок, — ответила Герда, — для разнообразия. А то всё Бобик или Шарик… Скучно, вы не находите? — Она вопросительно поглядела на малышей и тут же добавила: — Мохнатка — это тоже очень мило.

Она открыла дверь, и с громким лаем к ним выскочили два молодых скотчтерьера, за ними медленно, с чувством собственного достоинства вышла такая же собака, но размером побольше.

— Госпожа Метелица, — представила её Герда, — мать этих троих детей. Это Золушка, а вот её брат, Гномик.

Она присела на корточки и спросила своих собак:

— Ну как, вы рады, что Свинопас вернулся?

Геди и Фреди ждали, что Мохнатка кинется к своей матери или, наоборот, что Госпожа Метелица начнёт облизывать блудного сына. Но Мохнатка стоял неподвижно, упрямо склонив голову набок. А Госпожа Метелица равнодушно прошла мимо Мохнатки, потом, словно передумав, вдруг повернулась назад, быстро обнюхала Мохнатку и снова вернулась к своим двум другим детям.

— Она его не узнаёт, — испуганно сказала Герда.

— Тут нет ничего удивительного, — объяснила мама Герды. — Собаки узнают друг друга по запаху. Свинопаса не было больше трёх недель, у него теперь чужой запах.

Геди возмущённо покачала головой:

— Но моя мама узнала бы меня и после более долгой разлуки, как бы я ни пахла!

У Фреди зародилась робкая, глупая надежда.

— А может, это вовсе не он? — тихо спросил мальчик.