Бабушка на яблоне - Мира Лобе

— Кто это? — спросил он шёпотом. — Какой странный жалобный писк.

— Здесь под кустом кто-то лежит, — зашептала ему в ответ Геди. — Спустись, Фреди, я боюсь.

— Сейчас, во время игры? Исключено.

Геди протянула в сторону чёрного шарика указательный палец. Она очень осторожно придвинула палец совсем близко к зверьку, но дотронуться до него не решалась.

— Фреди, как ты думаешь, может быть, это заяц?

— Глупости! Зайцы не пищат.

Геди в конце концов всё же коснулась пальчиком комочка. Зверёк испуганно взвизгнул, задрожал всем телом; было ясно, что он крайне возмущён этим прикосновением. Фреди не выдержал и переполз на самый край ветки, чтобы лучше видеть происходящее.

— Раз, два, три! Фреди, выходи! — крикнул Петер с каштановой аллеи. Сквозь листву он увидел клетчатую рубашку Фреди.

Фреди слез с дерева — всё равно сидеть там дальше уже не имело смысла — и присел на корточки рядом с Геди.

— Покажи, что это! — скомандовал он, набравшись мужества, потому что и у него сердце колотилось учащённо.

Геди раздвинула ветки.

— Осторожно… Может, ему больно, — прошептала она.

Фреди решительно протянул руку. Клубок задвигался, и дети увидели влажную мордочку, на которой блестели большие, ясные, карие глаза, окаймлённые пучками мохнатой шерсти.

— Какая прелесть! — забыв всё, громко воскликнула Геди. И сразу же в ответ раздался голос Петера:

— Раз, два, три! Геди, выходи!

Но ребята не обратили на это никакого внимания.

— Ты такого когда-нибудь видел? — спросила Геди брата. — Какой миленький! Дай мне его, Фреди, дай, пожалуйста!

Но Фреди не дал ей щенка. Он крепко, хоть и бережно, держал его обеими руками и позволил Геди только его погладить.

— Хотел бы я знать, как он сюда попал, — сказал Фреди.

— Наверное, заблудился. Кто-нибудь принёс его в парк погулять, а он сбежал. Давай отдадим его сторожу.

Фреди упрямо глядел на комок чёрной шерсти, по-прежнему не выпуская его из рук. Лоб его прорезала глубокая складка — он думал.

— Но ведь мы его нашли! — сказал он хмуро.

— Ну и что? — спросила сестра.

До них снова донёсся голос Петера:

— Эй, вы, Геди и Фреди! Я вас давно выручил. Чего вы не выходите? Фреди осторожно положил щенка под кусты.

— Вот именно о таком я всегда мечтал, — сказал он. — Всю свою жизнь я мечтал о таком маленьком, чёрном, мохнатом щенке.

— Я тоже! — подхватила Геди. — Я тоже всю жизнь мечтала иметь вот точно такую собачку.

Тем временем у каштана собралось уже много ребят. А Петер снова закричал, на этот раз уже сердито:

— Эй, вы, двое! Вы, видно, маленько того!.. Если сейчас же сами не выйдете, я вас живо вытащу из кустов…

Когда Петер говорит кому-нибудь, что он «того», это значит, он в бешенстве, а раз он в бешенстве, он тут же отнимет у них щенка.

— Подожди нас здесь, никуда не уходи, — внушал Фреди чёрному комочку. — Мы сейчас вернёмся.

— И пожалуйста, постарайся, чтобы тебя больше никто не находил, — быстро добавила Геди.

Они выбежали из своего тайника, пронеслись вихрем мимо деревьев и скамеек и тут же оказались у каштана. Петер всё ещё злился:

— Вы что, грибы нашли? Никак вас из кустов не выманишь! Я теперь тоже там буду прятаться, может, и я найду грибы.

— Нет, не надо! — испуганно закричала Геди.

— Наоборот! — поспешно выпалил Фреди.

— Что наоборот? — спросил Петер.

— Наоборот, мы не нашли ни одного гриба. И прятаться там совсем неинтересно. На твоём месте я бы ни за что туда не пошёл.

Петер с удивлением посмотрел на них.

— Не бойтесь, я всегда сам нахожу место, где спрятаться, — сказал он.

К счастью, на этом разговор кончился.

Когда игра возобновилась, Фреди и Геди побежали на прежнее место не сразу, а сделав большой крюк, чтобы не вызвать у ребят подозрения. Щенок лежал там, где они его оставили, и, казалось, был рад, что они вернулись. Он приветливо помахал им своим крошечным хвостиком и высунул розовый язык.

— Он хочет пить, — сказала Геди. — Давай понесём его домой и дадим ему молочка.

— Гм! — произнёс в ответ Фреди. Он прекрасно понимал, что всё обстоит не так просто, как это себе представляет Геди. — Он ведь не наш, — наконец он выдавил из себя и снова наморщил лоб. — А раз он не наш, мы не можем его себе оставить. По-настоящему, мы должны обойти всех людей в парке и спросить, не их ли это собака.

— Ты думаешь? — разочарованно сказала Геди, но тут ей что-то пришло в голову, и она оживилась: — А ты помнишь, как было с ведёрком, которое я нашла в песочнице? Я тогда у всех спрашивала, но хозяина ведёрка так и не нашлось. И мне разрешили его взять себе. — И она с надеждой поглядела на брата. — Правда, — добавила она, — ведёрко было совсем старое…

— Вот именно! А это совсем, совсем новая собака, — сказал Фреди.

Время шло, и они понимали, что им нельзя дольше здесь оставаться, если они не хотят привлечь внимание товарищей. Фреди любовно потряс несколько раз маленькую толстую лапу щенка:

— До свидания, мы скоро опять вернёмся.

И они незаметно уползли из этих кустов.

— Какие у него лапы мохнатые, — сказал Фреди.

— Давай назовём его Мохнаткой, — предложила Геди.

В следующий раз водил Фреди, а Геди могла одна наслаждаться Мохнаткой. Она гладила щенка и прижимала к себе сколько хотела, и так как рядом не было никого, кто бы воскликнул: «Геди, что ты делаешь!», она позволила себе то, что наверняка нельзя: поцеловала Мохнатку в голову, между маленькими чёрными ушами.

А Фреди тем временем стоял у каштана и делал вид, что считает: дело в том, что считать он пока умел только до десяти. Но сегодня это было ему даже на руку: он мог спокойно подумать. Получалось как-то странно: в нём явно было два совершенно разных Фреди. Один говорил: «Сам знаешь: если находишь что-то чужое, это надо отдать. И чем скорее, тем лучше». А другой ему возражал: «Если неизвестно, кому это надо отдать, то найденная вещь принадлежит тому, кто её нашёл. Так?» «А разве ты пытался найти хозяина Мохнатки?» — не отступал первый Фреди. А второй тоже не сдавался: «Мне некогда искать его хозяина, я должен играть в прятки». Тут первый промолчал, но это было не лучше, чем если бы он стал спорить. И к тому же гнул своё второй: «Что стало бы с Мохнаткой, если бы мы его не нашли? Погиб бы, это ясно. От голода, от жажды, от холода». «Ну, ну, — не выдержал первый, — уж во всяком случае не от холода. В сентябре замёрзнуть нельзя». «Оставь меня в покое! — горячился второй. — Мы спасли собаку, и в награду за это мы можем её взять себе».