Без пяти минут взрослые - Зента Эргле

И опять по улицам Риги с цветами в руках шли ученики. Младшие несли свои букеты, как свечи, в вытянутых вперед руках, парни постарше, стесняясь, небрежно засовывали цветы под мышку, как веники, а девушки оберегали каждый цветок.

Училище, надоевшее за долгие месяцы учёбы, окружило своих беспокойных и шумных хозяев той волнующей атмосферой, какая бывает только в первый учебный день. Это радостные встречи после летних каникул, нетерпеливое желание узнать, как дела у товарищей, рассказать о собственных приключениях.

— Привет рабочей молодёжи!

— Чао, Даумант! Как дела?

— Чао, Том! А у тебя как?

— Здорово. Только вчера вернулись из Болгарии, ездили на машине.

— Ну и как?

— Не говори. Прокатили несколько тысяч. Дороги там бесподобные. И сервис тоже. Предок ни за что не хотел ехать, ему ничего не надо, кроме нашей хижины за городом, но маман уломала. Я записался на курсы автолюбителей. К весне получу права и махнём куда-нибудь вместе. Договорились?

Пронзительный, требовательный звонок угомонил всех и разогнал по кабинетам.

— Кончились золотые денёчки, — сказал Леон.

По лестнице в актовый зал, сопровождаемые барабанным боем, немного взволнованные, опять шли первокурсники. И опять, как обычно в начале учебного года, в училище всё шло кувырком: новички блуждали по многочисленным коридорам и лестницам. Из спортивного зала, где хормейстер проверяла голоса, снова звучало надоедливое «а-а-а» и «до-ми-соль-до».

Был солнечный сентябрьский день. Директор Вия Артуровна Чолдере в своём кабинете разбирала служебные бумаги. Тихо звучала музыка. На «кофейном» столе (это название дали ему ученики, вкладывая в слово совсем другое значение) в керамической под янтарь вазе стояли, радуя глаз, тёмно-фиолетовые астры. Рядом уместилась корзинка с жёлтыми и красными яблоками. Красиво. Выбрав тернистый путь учителя, директор в душе своей оставалась художником. Она ни в чём не терпела безвкусицы, будь то рабочая одежда, или, скажем, оформление помещений. Резкий настойчивый телефонный звонок разрушил благодушное настроение. Уголки губ озабоченно опустились.

— Может быть, в другое училище? У нас только что были… Ну хорошо, — директор вздохнула. — Бунтари, говорите? Мы соответственно прореагируем.

— Вызывали, Вия Артуровна? — в дверях показалась секретарша Марта.

— В четырнадцать часов у нас будет делегация американской молодёжи. Известите барабанщиц, ансамбль и манекенщиц. Если встретите завуча, попросите её ко мне.

Автобус с экскурсантами подъехал с небольшим опозданием. Барабанщицы исполнили приветственный марш. Девушки с трудом сдерживали смех. Таких гостей в училище ещё не бывало. Небрежно заштопанные вельветовые брюки засунуты в короткие сапоги. Парни дымили из мощных трубок. Челюсти девушек двигались так, будто их преждевременно выгнали из-за обеденного стола. Тощее существо непонятного пола, повернувшись к Дезии, раскрыло рот, и выдуло большой, как воздушный шар, пузырь. Раздался писк. Барабанщицы прыснули.

— Очень жаль, но у нас не курят, — вежливо, но не допускающим возражения тоном, сообщила Вия Артуровна.

Что-то недовольно пробурчав, парни засунули трубки за голенища сапог.

Со скучающим видом гости обходили учебные помещения. В кабинете иностранных языков зашёл разговор о профессиях. Том, который хорошо говорил по-английски, был за переводчика.

— Сколько стоит обучение профессии? — поинтересовалась одна гостья.

— Нисколько. Нас ещё кормят и одевают бесплатно. И за выполненную работу мы получаем деньги.

Американцы переглянулись.

— А после окончания училища все находят себе работу?

— Портной у нас — профессия дефицитная. Фирмы «Дзимтене», «Рижская одежда» и множество ателье каждый год просят пополнения.

Лица гостей выразили недоверие.

— Счастливые! А у нас многие не могут найти работу по своей специальности. Даже с дипломом университета мы готовы на любую работу: посудомойки, уборщика, санитара.

— Хелло, старик! — по дороге в зал обратился на лестнице к Тому на чистом латышском языке стройный светловолосый парень. — Меня зовут Янис Озолс. Мы все хорошо понимаем, что вам… — Янис подыскивал подходящие слова, — вам надо так говорить, но мне ты можешь… ну… правду. У вас действительно у всех есть работа? Понимаешь, за океаном это проблема номер один.

Том подозвал Яниса к окну.

— Видишь стройку напротив? Там строят новое здание училища. Видишь белые листочки на заборе? Это приглашения на работу. Можешь почитать. И в газетах их сотни. На больших заводах не хватает рабочих рук. Молодёжь там обучают на месте и платят хорошую стипендию.

— Невероятно.

Девушки из ансамбля спели негритянские песни на английском языке и этим завоевали симпатии гостей. Несколько парней подхватили, а остальные хлопали в ладоши и притопывали.

Демонстрация моделей тоже прошла успешно. Глаза парней прилипали к фигурам и лицам манекенщиц. Какие девушки! Совсем не по стандарту. Американки не могли скрыть восторгов по поводу нарядов.

— Это я покупаю. Сколько стоит? — Одна гостья пожелала купить синее хлопчатобумажное платье с кружевной отделкой.

— У нас модели не продаются, — объяснили ей.

— Почему не продаются? Я заплачу долларами, — настойчивая гостья вынула из сумки пачку пяти- и десятидолларовых ассигнаций.

— Это модель — дипломная работа учащихся, — пояснила директор.

Американка заплакала.

— Вот истеричка! — громко сказала Даце.

Директор сложила платье, подошла к плачущей девушке и сказала: «Возьмите. Мы вам это дарим. А деньги оставьте себе, нам они не нужны».

— Как не нужны?

Для гостей это было что-то невообразимое.

— Слушай, старик, — сказал при расставании Янис, — надо бы поговорить, так сказать, в интимной обстановке. Ты не мог бы организовать… небольшую… встречу что ли? Можно? О’кей, наши парни, ваши девушки, да? Но где?

— Можно у меня, — Том написал номер своего телефона. — Если что, позвони. Я заеду за вами завтра в восемь. Идёт?

— О’кей! Ну, я побежал, все уже в автобусе.

— Ты, наверно, едешь на дачу? — спросил Том у матери в субботу за завтраком.

Мать, тяжело вздохнув, кивнула.

— Отец тоже?

Вопрос был лишний, потому что мать туда одна никогда не ездила Она больше любила курорты, где можно было других посмотреть и себя показать. Старый дом на берегу реки Юглы был любимым детищем отца. Он проводил здесь всё свободное время: удил рыбу, ходил в лес за грибами, копался в земле.