Маруся в Приключандии - В. О. Ронин

– Это не Зиновия! – не своим голосом закричала Маруся. – Это переодетый похищник! И он ударил Буча кинжалом!!!

– Засада! – заревел рядом Чуб.

– Уже догадался, – уныло буркнул Лоппак. – Значит, побег обнаружили. Эх, всё-таки эксифибия производит слишком много шуму. Надо покумекать над шумоизоляцией.

– Карапуты знали, что мы не уйдём без МАГА, – продолжал развивать мысль Чуб, – вот и устроили засаду в месте нашего наиболее вероятного появления. А где ещё искать бесценный прибор, как не в покоях королевы?

– А раз Зиновии здесь нет, – включился в построение логической цепочки арахнолог, – значит, она приступила к реализации плана по захвату Приключандии! А для этого ей и её солдатам, как минимум, следует выйти на поверхность. Проводить максимизацию под землёй – верх беспечности, можно навсегда застрять в этих кротовых норах.

– Значит, нам срочно нужно попасть на поверхность! – подвёл итог рассуждениям чубарик.

Маша смотрела на беседующих широко открытыми глазами.

– Как вы можете что-то там обсуждать, когда наш товарищ с пронзённым сердцем лежит на холодном полу?!

– Да что с ним станется? – отмахнулся Чуб. – На нём же теперь медальон, приносящий удачу. Ничего Бучу не будет.

Маруся смутилась. Хотела уже было возмутиться, но на всякий случай посмотрела в иллюминатор.

О, чудо! Буч действительно уже стоял на ногах, потирая ушибленную грудь. Удар обсидианового ножа пришёлся прямо в «Улыбчика»! Это-то и спасло чубарика.

Всё-то у них тут, в Приключандии, как в приключенческих книжках, подумала Маша. Вон у Ковригина тоже был случай – привязали его как-то индейцы к столбу пыток, стали из луков расстреливать. Так, поверите ли, ни одна стрела не достигла цели! Вернее все три попали точнёхонько в Ермолая, но вреда ему не причинили. Одна стрела впилась в лежащий в нагрудном кармане блокнот, другая угодила в латунную пряжку на ремне, третья застряла в пробковом шлеме. Изумлённые индейцы тут же развязали везунчика. Уж коль сам Великий Маниту ему благоволит.

Знать, Великий Маниту благоволил не только Ковригину, но и Бучу. Чубарик посмотрел на поцарапанный медальон, нахмурился:

– Такую вещь испортили!

Разъярённый неудачей карапут зарычал и вновь бросился на Буча с кинжалом, явно намереваясь испортить что-нибудь более существенное нежели медальон. Но как назло (хотя для чубарика – на счастье) запутался в полах королевского платья, в которое обрядился для маскировки. Запутался и рухнул прямо перед Бучем. Благородный чубарик не унизился до мелкой мести. Вместо того чтобы применить Марусин меч, или хотя бы пнуть поверженного врага, помог ему подняться, распутаться, и лишь затем ловким приёмом обезоружил его.

– Поаккуратнее с ножичком, – погрозил похищнику пальцем Буч. – Можно поцарапаться.

Но карапут не желал успокаиваться. Вновь бросился на чубарика. На этот раз с кулаками. Бучу вновь пришлось применить силу. Он ловко задрал противнику подол платья, накинул на голову, завязал узлом. Потерявший ориентацию похищник повалился навзничь. И больше уже не вставал.

В лучших традициях Шаолинского монастыря, хмыкнула про себя Маша. Буддистское непротивление злу насилием, помноженное на мастерское владение приёмами рукопашного боя.

Тем временем над «шаолинским непротивленцем» сгустились тучи. Карапуты прочихались и ухватились за оружие: палки, кинжалы, кнуты, копья, луки. Но сперва все как один закрыли лица платками, чтобы не стать жертвами новой табачной атаки.

– Один против десяти! – быстро подсчитала количество похищников Маруся. – Надо срочно помочь Бучу!

– Раз надо – значит, поможем, – спокойно, точно речь шла о покупке килограмма картошки, сказал Лоппак и дёрнул за какой-то шнур. Табачная пушка исчезла в недрах эксифибии, её место заняла рифленая труба с воронкообразным раструбом на конце.

– Ещё одна пушка? – спросила Маша.

– Можно и так сказать, – улыбнулся арахнолог.

– И чем же стреляет эта пушка?

– Она не стреляет. Она поливает. Смотрите.

Лоппак ещё раз дёрнул за шнур. Из раструба мощной струёй брызнула густая тягучая жидкость.

– Растительное масло, – пояснил профессор-пауковед. – Смотрите, что будет дальше.

А дальше – началось клоунское представление «Цирк на льду». Карапуты заскользили по разлитому маслу, точно пресловутые коровы из известной поговорки. Растеряли оружие, перепачкали одежду.

Правда, и Бучу пришлось не многим легче. У него тоже не имелось специальных коньков для езды по разлитому маслу. Но имелись смекалка и ловкость. Смекалка подсказала чубарику бежать ко всюдуплаволётоходу не по скользкому полу, а по телам растянувшихся на этом полу похищников. А ловкость не дала спотыкнуться и упасть. Так и прыгал Буч по карапутам, словно лягушка по болотным кочкам – прыг-скок, прыг-скок, прыг-скок. И ведь допрыгал-таки! Оттолкнулся от последнего, десятого, карапута и влетел прямиком в люк эксифибии. Выпалил:

– Минимизатора здесь нет! Я думаю, он уже за пределами Карапутжана!

Лоппак вновь преподал урок спартанской краткости:

– Знаем. Едем. – И крутанул штурвал.

Но не тут-то было. Выход из тронного зала, как назло, был перекрыт. Не дверью, не баррикадой, и даже не толпой карапутов – все эти препятствия эксифибия с лёгкостью бы преодолела. Выход перекрыли две огромные ящерицы. Каждая – размером с двухэтажный дом. Не ящерицы – динозавры! Кожа чешуйчатая, лапы когтистые, хвосты шипастые. Да ещё на носу по ужасному острому рогу.

– Это боевые вараны! – со знанием дела заявил Жульбер Варендольф. – Гремучая помесь носорога и крокодила. Я пару раз видал этих монстров в действии. Скорость гепарда, сила слона, хитрость лисицы. А уж ярости! Питбули в сравнении с ними – ласковые дворняжки.

Кстати, габаритами ящеры не уступали упомянутым собакам. Они и для человека нормального роста представляли серьёзную опасность. А что уж говорить о человечках размером с палец. Вся надежда на всюдуплаволётоход.

Арахнолог понял это одним из первых. Сказал:

– Будем выбираться отсюда так же как и прибыли, через тоннель.

Сказать легко, воплотить сказанное в жизнь сложнее.