Отдай свое сердце - Валерий Роньшин

По дороге мальчишки засыпали Любку вопросами.

— Люб, а как ты думаешь, почему мне все времяснится сестра твоей бабушки? — спрашивал Генка.

— Потому что фамилия Курочкина энергетическиочень заряжена, — отвечала Крутая, поворачивая с Боровой на Марата.

— Люб, а почему твоя прабабка назвала дочекоди­наковыми именами? — спрашивал Макс.

— Потому что ей нравилось имя Маргарита. Вотона обеих так и назвала. А чтобы не было путаницы, назы­вала мою бабушку —Марго, а ее сестру — Ритой... — Крутая свернула с Марата на Разъезжую.

— А Рита тоже была колдуньей? — интересовалсяСамокатов.

— Конечно.

— А твоя прабабушка?

— Не-а, она была обыкновенной женщиной. Маги­ческиеспособности передаются через поколение. Поэтому мы с бабушкой — колдуньи, а моямама — нет... — Крутая выехала на Загородный проспект.

— А в школе юных ведьм чему учат? — любопытст­вовалМакс.

— Ходить по воде, летать по воздуху... —перечисли­ла Любка.

— Ну уж это ты загнула, — снова заспорил Горо­хов.— По физическим законам человек не может ни хо­дить по воде, ни летать повоздуху...

— По физическим не может, а по магическимможет, — ответила Крутая, заворачивая в Кузнечный переулок. — Приехали.

Джип остановился у Кузнечного рынка.

— Вы меня здесь подождите, — сказала Любка. —Я мигом.

И пошла на рынок.

— Свежие? — спросила она у носатого грузина,тор­гующего яйцами.

— Свэжайшие, дарагая, — расплылся тот в улыб­ке.— Толка что из-пад куры.

— Жаль, — вздохнула Крутая. — Мне тухлыенужны.

— Шутыш, красавица.

— Нет, правда.

Грузин сделал приглашающий жест.

— Тагда бэры, оны всэ тухлые.

— Вы ж сказали — свежие.

— Пашутыл, дарагая. Сколко тэбэ?

— Одно.

— Всего одын яиц? Паслушай, пачэму так мало?!Бэры дэсаток.

Любка покачала головой.

— Нет, мне одно.

Грузин протянул ей яйцо.

— С тэбя восэм рублэй, дарагая.

Крутая, не торгуясь, выложила деньги.

— А оно точно тухлое?

— Вай-вай-вай. Обыжаешь, красавица. Тухлэээтых яиц па всэму рынку нэ найты.

Любка направилась к выходу. А грузин закричалза­зывно:

— Каму свэжий яиц! Падхады, бэры! Толка чтоиз-пад куры!

Запрыгнув в джип, Крутая протянула яйцо Максу.

— Держи. Смотри не разбей.

— А это нам зачем? — спросил Горохов.

— Гоголь-моголь будем делать.

— О, я люблю гоголь-моголь, — оживился Самока­тов.

Любка ничего не ответила, лишь усмехнуласьзага­дочно. Смысл этой усмешки Генка понял, когда они приехали к нему домой наЛиговку.

Разбив яйцо, Крутая вылила содержимое втарелку. Мальчишки как по команде сморщили носы.

— Фу-у, оно же тухлое, — сказал Макс.

— К сожалению, не совсем, — ответила Любка, от­деляяжелток от белка. — Надо бы еще тухлее. Ну да ладно, сойдет и такое.

— И я должен съесть эту тухлятину? — Самокатовсодрогнулся от отвращения.

— Ничего не поделаешь, — сказала Крутая. — Отлявр иначе не избавиться.

Она взбила белок в пену, а желток перетерла ссаха­ром. Затем все это тщательно перемешала... В общем, приготовила настоящийгоголь-моголь, только тухлый.