На синей комете - Розмари Уэллс

Голландец ободряюще улыбнулся.

— И что случилось дальше? — спросил он.

— Дальше всё как в тумане. Они вошли, это я помню. На голове у каждого был женский чулок, тоже помню… потом шум… удар… а потом уже помню, как сажусь в «Комету» на станции «Песчаные дюны».

— А ты лица их видел? Или только чулки?

— По-моему, видел…

— Ты бы их узнал?

— Не уверен… Вот! Я ещё вспомнил!

— Что, Оскар? Говори!

— Кто-то крикнул «Прыгай!».

— Кто это был? Кто мог крикнуть?

— Наверно, мистер Эплгейт… Больше ничего не помню.

— Оскар, думаю, дальше было вот что, — произнёс Голландец уверенно. — Эти головорезы тебя связали, запихнули в мешок, а мешок — в багажник. Так оно и было, спорим?! А потом ты, хоть и перепугался насмерть, удрал от них в районе этих «Песчаных дюн». Ухитрился сбежать и сесть в поезд. Это единственное объяснение, которое приходит на ум.

Я покачал головой.

— Нет, Голландец, всё было не так. Я попал в тот поезд, в модель, на макете. Попал из другого мира, настоящего. Может, это как-то связано с этими… мистер Эплгейт мне объяснял… с карманами времени. У немцев над ними целая лаборатория работает.

— Да ну? И что это такое?

— Какая-то продвинутая научная теория. Голландец, не мучай меня. Я и в столбик-то делить толком не умею.

Он затянулся и выпустил изо рта три идеально круглых колечка дыма.

— И всё-таки у тебя шок, ковбой, — заключил он. — Психическая травма. Ты был на волосок от смерти и никак не придёшь в себя. Так случалось на войне с нашими солдатами, которые воевали против Гансов во французских окопах. Знаешь, что было с ними потом, после войны? Вернулись они домой — половина с этой самой травмой. Ты, Оскар, наверняка видел, как укокошили твоего Эплгейта. Так? В газете пишут, что зрелище было неприглядное. Вот с тех самых пор у тебя мозги набекрень.

— Мы подружились с мистером Эплгейтом. Уже после папиного отъезда. Он меня столько раз выручал… — печально произнёс я. — Наверно, я просто не хочу помнить, что он умер. Иначе мне кошмары будут сниться до конца жизни.

— Оскар, но если ты хочешь получить вознаграждение, пять тысяч баксов, тебе придётся прищучить этих головорезов.

— Да разве я не понимаю? На пять тысяч долларов мы можем выкупить дом, и папа вернётся из Калифорнии.

— Ладно, отдыхай пока, — сказал Голландец, заново набивая трубку отборным табаком «Принц Альберт». — Ты всё вспомнишь, Оскар. Непременно вспомнишь. Это как засевшая заноза — тянешь-тянешь, и в конце концов она сама выходит.

Мы были уже в предгорьях. Пейзажа за окном не разглядеть, разве что редкие огоньки в темноте, но я почувствовал, что поезд сбавил скорость: перестук колёс замедлился, с каждым метром мы забирались всё выше — вверх по склону. Это восточные отроги Скалистых гор.

Голландец прав. Невозможно нырнуть или впрыгнуть в макет и оказаться внутри… Внутри чего? Ведь я еду в настоящем поезде, ем настоящие оладьи, а за окном настоящие прерии и горы! Значит, всему, что со мной произошло, надо найти разумное, а не безумное объяснение.

Я заснул, а проснувшись, увидел, что мы уже в Альбукерке: с платформы мне в глаза бил яркий свет фонарей. Я тут же вспомнил, что мне только что приснилась другая станция, «Песчаные дюны», где я садился на «Синюю комету». Может, грабители меня тоже ударили по голове? Я потерял сознание, а они засунули меня в багажник и увезли? Потом я очнулся и сбежал где-то в окрестностях «Песчаных дюн»? Что ж, логично.

Но тут я внезапно вспомнил кое-что очень важное! Церковные колокола бьют пять раз — я это чётко слышу. Причём слышу это в банке, и храм совсем рядом, на перекрёстке. А на часах станционного здания было семнадцать ноль четыре. «Синяя комета» отходила от станции «Песчаные дюны» в семнадцать ноль четыре! Выходит, что бандиты ограбили банк, похитили меня и увезли за тридевять земель за четыре минуты? Невозможно! Нереально! За четыре минуты такое может произойти только чудом. Значит, я всё-таки прыгнул в макет? Значит, я сел в игрушечный поезд и путешествую теперь где-то во времени и пространстве, между небом и землёй?

Напротив меня сидел Голландец и снова держал в руках газету: он перечитывал заметку об ограблении банка. И в этот момент меня осенило. Я посмотрел на дам, которые по-прежнему оживлённо болтали через проход от нас. Да-да, я их уже видел — раньше, в моём поезде, они были крошечные, оловянные. И Голландца помню: молодой человек в оловянных очках, читающий оловянную газету. И я был в том вагоне: оловянный мальчик, сидящий напротив молодого человека в очках! Мы ехали бесконечно, круг за кругом, по тёмным туннелям, через реки и горы, с востока на запад, через Денвер и Альбукерке, а потом обратно через Солт-Лейк-Сити… Я еду в экспрессе «Золотой штат» и смотрю в окно, а другой Оскар, Оскар-великан, возможно, как раз сейчас смотрит на меня в подвале на улице Люцифер…