Опасный рейс - Крис Риддел

Рука пожилой женщины ухватила банку, стоящую прямо посередине пирамиды, и медленно вытянула ее оттуда. Пирамида дрогнула и заскрипела. Сотни древних банок словно бы слегка сдвинулись и перегруппировались. Пирамида зашаталась, но устояла. Старушка торжествующе подняла банку над головой.

— Люди приходят из самого Лиссари, чтобы посмотреть, как Мама достает банку! — сказал Нико, широко улыбаясь.

Старушка спустилась вниз и протянула Корби пыльную ржавую банку. «Макаронный сыр в сырном соусе Снеда и Мопвелла», — гласила этикетка. Затем старушка прошаркала к древнему кассовому аппарату и своими костлявыми пальцами воткнула в него ключ. В воздух поднялось облачко пыли, и на аппарате, сопровождаемая ржавым керрчин! выскочила надпись «НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ».

Корби чихнула.

— Пошли, — хором сказали Нико и Спиро. — Мы возьмем тебя к мэру.

Они вышли на мощеную улицу, спускающуюся к гавани. Улица была запружена черными, коричневыми и серыми козами, которые оглушительно блеяли, а за столиками возле обветшавшей таверны сидело несколько угрюмого вида пастухов. Нико нагнулся, одной рукой поднял Корби и посадил ее себе на плечи. Затем они, протискиваясь сквозь блеющее стадо, направились вверх по улице.

— А кто из них Смеющаяся Коза? — спросила Корби, глядя вниз на теснящие друг друга косматые тела.

Спиро грустно посмотрел на Корби.

— Ни одна из них, — сказал он печально. — Смеющаяся Коза, она умерла. — Спиро покачал головой.

— Мне так жаль, — проговорила Корби, стараясь удерживать равновесие, пока Нико вышагивал по круто забирающей вверх улице.

— История Смеющейся Козы, — сказал Нико, — это печальная история.

— Она заставляет скорбеть всех доралакийцев, — кивнул Спиро.

— Что произошло? — спросила Корби.

— В Федруне, у них есть Танцующая Свинья, — начал Нико. — В Лиссари есть бык, который может считать. Даже в Месаполи, где родилась Мама, есть осел, который может прокашлять «Элегию Святого Джорджа».

— Здесь, в Доралакии, — продолжил Спиро, — у нас была Смеющаяся Коза. И люди Далькреции, они приходили очень издалека на наш «Длиннейший вечер», только чтобы послушать ее смех.

— И какой это был смех! — сказал Нико. — Такого смеха никто не слыхал ни до, ни после нее. — Он грустно улыбнулся. — И вот однажды…

— В день стирки, — сказал Спиро.

— В день стирки, — кивнул Нико. — Все белье висит на веревках между башнями.

Он указал вверх, и Корби увидела, что высоко над ними, между домами-башнями, и вправду натянуты веревки.

— Коза, — продолжал он, — она видит штаны мэра.

— Штаны? — переспросила Корби.

— Штаны, — кивнул Спиро. — Высоко, на веревке для белья. И она лезет на самый верх его башни.

— Зачем? — спросила Корби.

— Чтобы съесть штаны, конечно, — сказал Нико. — Какая коза! — Он восхищенно покачал головой. — Так вот, — сказал он, — она забирается на его башню и тянется, чтобы откусить кусочек, все дальше и дальше…

— И дальше, — добавил Спиро, — а потом…

— Она падает! — воскликнул Нико, внезапно остановившись, отчего Корби чуть не перелетела через его голову. — Вон там!

Он указал перед собой, на площадку возле двери самого высокого дома-башни из всех, что Корби видела до сих пор.

— Дом мэра? — спросила Корби.

Спиро и Нико скорбно кивнули.

— Это ужасно, — сказала она. — Насмерть?

Нико кивнул.

— Хуже того, — сказал Спиро.

— Кто-то как раз звонил мэру в дверь, когда коза, она упала, — сказал Нико. — Кто-то очень важный. Большой друг мэра и Доралакии.

— Кто? — спросила Корби.

Нико пригнулся, и Спиро помог Корби слезть на землю.

— Всемирно известный автор путеводителя, того, что ты с собой носишь, — сказал Нико, указывая на потертую книгу в кожаном переплете у Корби под мышкой.

— Не может быть… — выдохнула Корби.

Спиро и Нико кивнули:

— Хоффендинк.

— Погиб? — сказала Корби.

Спиро и Нико помотали головами.

— Нет, хвала Святому Джорджу, — сказал Спиро. — Смеющаяся Коза, она промахнулась.

— А вот его жена, — сказал Нико. — Ей не повезло.

15. Чаепитие в доме-башне

Я открываю глаза и вижу, что все еще заточен в этом пустом дереве. Дворцовые сады, маленькая девочка — все это был сон. Прекрасный сон…

А теперь я проснулся, и все еще взаперти…

Погодите-ка. Что-то изменилось. Как будто бы лес стал другим… Что это?

У меня Щекотно в носу… кажется, кажется, я сейчас… чихну…

Нико осторожно приблизился к двери мэра и сделал шаг в сторону, одновременно развернувшись, так что теперь он стоял сбоку от двери, спиной к стенке. Он взглянул на Корби и на своего брата.

— Никто не стоит перед дверью, — прошептал Спиро Корби. — С тех пор, как миссис Хоффендинк, она там стояла, в тот страшный день.

Корби кивнула, глядя на дверь мэра и представляя себе эту ужасную сцену. Нико взялся за увесистую ручку на цепочке и трижды потянул вниз. Высоко над их головами Корби услышала едва различимое позвякивание.

— Братья Месаполики! Нико и Спиро! — раздался голос. — Как вижу, вы привели ко мне юную посетительницу.

Корби огляделась и заметила короткую, украшенную орнаментом серебристую трубку, выдающуюся из стены. Голос шел оттуда.

— Мэр, — прошептал Спиро, — он все видит. Если в Доралакии где-то чихнет кошка, то мэр, он сразу об этом узнает.

— Впустите маленькую гостью внутрь и передавайте Маме Месаполики мои наилучшие пожелания, Нико и Спиро, — произнес голос мэра.

Нико толкнул тяжелую дверь, и она открылась.

— Мэр, он поможет тебе, Корби Флад, — сказал он, жестом предлагая Корби войти. — Он очень мудрый.

Корби вошла. В следующую секунду тяжелая дверь закрылась за ней с громким скрипом, эхом отозвавшимся внутри башни, и все вокруг мгновенно погрузилось во мрак.

— Поднимайся по лестнице, юная гостья, — донесся голос мэра. — Мы будем пить чай на крыше. У нас в Д орала кии такой обычай.