Проделки близнецов - Эрих Кестнер

Четыре человека, находящиеся в детской, словно очнулись от странного полусна. Входит господин надворный советник Штробль. Как всегда жизнерадостный и немножко шумный. Приближается к постели больной.

— Ну, как дела у моей пациентки?

— Хорошо! — отвечает Лотта со слабой улыбкой.

— А аппетит у нас нынче не проснулся? — рокочет доктор.

— Если только мама что-нибудь приготовит, — шепчет Лотта.

Мама кивает и подходит к окну.

— Извини, Людвиг, что я только сейчас с тобой здороваюсь.

Господин капельмейстер жмет ей руку.

— Я бесконечно благодарен тебе, что ты приехала.

— Ах, о чем ты говоришь! Это же само собой разумелось! Ребенок…

— Ну, конечно же, ребенок… И все-таки…

— У тебя такой вид, словно ты несколько дней не спал, — говорит она, немного погодя.

— Ничего, отосплюсь. Мне было так страшно… страшно за девочку.

— Она скоро поправится! — уверяет его молодая женщина. — Я чувствую это.

А девочки тем временем шушукаются. Луиза склонилась к уху Лоттхен.

— Мама ничего не знает про фройляйн Герлах. И нельзя ей про нее говорить!

Лоттхен испуганно кивает.

Господин надворный советник не может их услышать, так как он в этот момент смотрит на градусник. Хотя, разумеется, он не ушами на него смотрит! Но даже если он что-то и слышал, то прекраснейшим образом сумеет это скрыть.

— Температура почти нормальная! — возвещает он. — Вот теперь ты пойдешь на поправку! От души рад, и будь счастлива, Луиза!

— Большое спасибо, господин надворный советник! — хихикает настоящая Луиза.

— Наверное, вы меня имели в виду, — осведомляется Лотта, смеясь с некоторой осторожностью. Но голова от смеха все-таки болит.

— Вы маленькие интриганки, — ворчит старый доктор, — весьма опасная парочка! Даже моего Пеперля провели! — И он своими ручищами нежно гладит обеих девочек по волосам. Затем, энергично откашлявшись, встает:

— Пошли, Пеперль! Оторвись, наконец, от этих двух обманщиц!

Пеперль на прощание виляет хвостом. И жмется к громадным штанинам надворного советника, который как раз объясняет капельмейстеру Пальфи:

— Мать — это лекарство, которого, ни в какой аптеке не купишь! — Затем он обращается к молодой женщине. — Вы могли бы остаться здесь до тех пор, пока Луиза, ах, прошу прощения, Лотта, полностью оправится от болезни?

— Конечно, смогу, господин надворный советник, я и сама этого хочу.

— Вот и прекрасно! — одобряет старый доктор. — А вашему экс-супругу придется потерпеть!

Пальфи открывает рот.

— Ах, оставьте, — насмешливо произносит надворный советник. — Ваше сердце артиста, разумеется, будет обливаться кровью. Еще бы! Столько людей в квартире! Но потерпите и скоро вы останетесь в блаженном одиночестве!

Он сегодня в ударе, господин надворный советник! А дверь он распахнул так стремительно, что Рези, подслушивавшая снаружи, набила себе шишку. И голова у нее гудит.

— Приложите к шишке чистый нож, — советует он, как истинный врач, врач до мозга костей. Ну и ладно! Добрый совет дороже золота!

На землю спустился вечер. И Вена тут не исключение. В детской тишина. Луиза спит. Лотта спит. Спит, чтобы поскорее выздороветь.

Фрау Кернер и господин капельмейстер Пальфи долго просидели в соседней комнате. О многом поговорили и еще о большем умолчали. Но вдруг он встает и заявляет:

— Так! А теперь мне пора идти!

Надо сказать, что при этом он сам себе кажется смешным, впрочем, так оно и есть. Если подумать, что в соседней комнате спят две девятилетние девочки, твои дочери от этой вот красивой молодой женщины, которая стоит сейчас перед тобой, а ты норовишь удрать, подобно отшитому кавалеру на танцульках! Из собственной квартиры! Если бы тут, как в добрые старые времена, жили домовые, то-то бы они повеселились!

Она провожает его до входной двери. Он медлит.

— Если ей вдруг станет хуже, я у себя, в ателье.

— Не беспокойся! — говорит она уверенно. — Лучше помни, что тебе надо как следует отоспаться.

Он согласно кивает.

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи.

Он уже медленно спускается по ступенькам, как вдруг она тихонько его окликает:

— Людвиг!

Он недоуменно оборачивается.

— Ты придешь к завтраку?

— Непременно!

Закрыв за ним дверь и заперев ее на цепочку, она еще какое-то время задумчиво стоит в прихожей. Он действительно возмужал. Теперь он выглядит почти как настоящий мужчина, ее бывший супруг!

Наконец, высоко вскинув голову, мать идет охранять сон своих и его детей. Спустя час перед домом на Кэрнтнерринг из машины выходит элегантная молодая дама и что-то говорит ворчливому привратнику.

— Господин капельмейстер? — переспрашивает тот, — а почем я знаю, там он или нет?

— У него в ателье горит свет, значит он там. Вот, возьмите! — Она сует ему в руку деньги и спешит к лестнице.

Он рассматривает полученную бумажку и скрывается в привратницкой.

— Это ты? — удивляется Людвиг Пальфи, открыв ей дверь.

— Угадал, — ядовито отвечает она и входит в ателье. Усевшись, она закуривает сигарету и выжидательно смотрит на него.

Он молчит.

— Почему ты велел не подзывать себя к телефону? — спрашивает фройляйн Герлах. — Тебе не кажется, что это дурной тон?

— Я ничего не велел.

— Так в чем же дело?

— Я просто был не в состоянии говорить с тобой. Мне было не до того. Ребенок был тяжело болен.

— Но ребенку же явно лучше. Иначе ты был бы сейчас там, на Ротентурмштрассе.

Он кивает.

— Да, ей лучше. Кроме того, там моя жена.

— Кто?

— Моя жена. Моя бывшая жена. Она приехала сегодня утром вместе со второй девочкой.

— Вместе со второй девочкой? — точно эхо, отзывается элегантная молодая дама.

— Ну да, они же близнецы. Сначала со мной была Луизерль. А после каникул — вторая, Лоттхен. Только я ничего не заметил. Я и сам только вчера об этом узнал.

Дама зло усмехается.

— Тонкий трюк твоей бывшей женушки.

— Она тоже только вчера узнала.

Фройляйн Герлах иронически кривит свои красиво накрашенные губы.

— Ситуация довольно пикантная, верно? В одной квартире находится женщина, на которой ты уже не женат, а в другой — на которой ты еще не женат!