Плохие девчонки - Жаклин Уилсон

— Но… но так нехорошо, — выдавила я, чуть не плача.

— Да ну? — сказала Таня. — Брось.

— Это воровство.

— Знаю, что воровство. Но магазину от этого не хуже. Они специально завышают цены, чтобы не было убытка от воров. И скажи, как еще мне прибарахлиться? Старушка Пэт не спешит давать мне денег, хоть ей и платят приличную сумму, чтобы она за мной присматривала. Тебе легко быть пай-девочкой, тебе родители покупают все, что ты ни попросишь.

— Я знаю. Прости. Не злись на меня, Таня. Если хочешь, идем по магазинам, — пролепетала я со слезами на глазах.

— Мне уже расхотелось, — сказала Таня. — Ты все испортила. Когда я брала вещи для Кармель, она прыгала от радости и говорила, что я лучшая сестра в мире. Нам было так весело вместе. А ты просто зануда, Мэнди Уайт.

Она упала на кровать, пряча от меня лицо.

— Таня, пожалуйста, прекрати, — попросила я, всхлипывая.

Я не могла поверить, что одним словом все испортила. Мне хотелось язык себе откусить.

Раздался стук в дверь, и в щель просунулась голова миссис Уильямс.

— Мне послышалось, кто-то плачет! Что стряслось, Мэнди?

— Ничего, — солгала я, подвывая от плача.

Миссис Уильямс метнула взгляд к кровати.

— Поссорились? — поняла она. — Таня, что случилось?

Таня не шевельнулась.

— Не расстраивайся, Мэнди, — сказала миссис Уильямс. — Идем на кухню. Выпьем чаю с пирожными.

— А как же Таня?

— Успокоится и придет к нам.

Я была уверена, что миссис Уильямс ошибается и Таня больше не придет. Я не могла пить чай из-за подступающих рыданий. Саймон подковылял и сел у моих ног, разглядывая меня с любопытством. Следом подполз Чарли. Он хныкал без умолку. У него резались зубки. По подбородку текли потоки слюны. В соседней комнате заревел малыш Рикки.

— Что-то вы все сегодня расклеились, — сказала миссис Уильямс. — Из-за чего вы поссорились с Таней?

— Мы не ссорились, — упрямо сказала я и высморкалась.

— Мы не ссорились, — повторил знакомый голос.

Таня процокала на кухню.

— Я бы тоже не отказалась от чая, Пэт. И от шоколадного печенья. — Она наклонилась и пощекотала живот Саймона. — Слопаем по печенью, дружок?

Саймон радостно завизжал и засмеялся. Чарли захныкал, требуя к себе внимания. Таня подняла его на руки и закружила над головой. Чарли запищал от удовольствия.

— Дождик-дождик, перестань, ты меня вымочишь до нитки, — сказала Таня, опуская ребенка и вытирая лицо.

Она перевела взгляд на меня.

— И ты куксишься! Что стряслось, Мэнди?

— Таня, Таня, — всхлипнула я. — Давай помиримся.

— Мы и не ссорились, глупенькая, — сказала Таня, промокая мое лицо кухонным полотенцем. — Держи, вытри слезы.

— Идем в магазин, — сказала я.

— Нет, давай посидим дома, — сказала Таня, откусывая печенье. — А завтра посмотрим.

Я решила, что с этих пор буду на все закрывать глаза. Что бы она ни делала, я не могу ее потерять. Даже если она ворует вещи из магазинов.

И все-таки на следующее утро, когда мы выходили из дома, я была страшно напугана. Таня внимательно на меня посмотрела.

— Что случилось?

— Ничего! — быстро сказала я, силясь улыбнуться.

— Ну же, расскажи подруге, что тебя гложет, — сказала она, щекоча мой подбородок, будто я была Чарли.

— Прекрати! — засмеялась я преувеличенно громко.

Мне очень хотелось доказать ей, что со мной весело.

Возможно, Таня плохо разбирала написанные слова, но она отлично угадывала мое настроение.

— Мэнди, все будет хорошо, — сказала она. — Если тебе так легче, я обещаю, что больше не буду ничего красть для тебя.

Честно? — спросила я с огромным облегчением.

— Но я не обещаю, что не буду ничего красть для себя, — с ухмылкой сказала Таня. Она обняла меня за плечи. — Ты не бросишь из-за этого со мной дружить?

— Ты лучшая подруга на всем белом свете! — горячо откликнулась я.

Мы пошли в торговый центр «Флауэрфилдс». Там было здорово. Мы прилипли к витринам, разглядывая механических мышек, белок и кроликов, танцевавших среди искусственных цветов. Таня сунула руку в фонтан желаний и выудила целую горсть мелочи, а затем бросила монетки обратно.

— Загадай столько желаний, сколько хочешь, Мэнди, — сказала она, глядя на быстро разбегающуюся рябь.

Я загадала, чтобы мы с Таней навсегда остались подругами.

Я загадала, чтобы Ким, Мелани и Сара перестали меня дразнить.

Я загадала вырасти такой, как Миранда Радуга.

Я загадала, чтобы все желания сбывались.

— А ты что загадала, Таня? — спросила я.

Таня наморщила нос.

— Нельзя говорить, иначе не сбудется, — сказала она.

Мы бродили и бродили по торговому центру. Мы провели целую вечность в музыкальном магазине, слушая диски. Таня мечтательно погладила футболку с портретом Курта. Я затаила дыхание, но она и не думала ее брать.

— Классная, да? — сказала она. — Попробую уговорить Пэт, чтобы она мне ее купила. Мне нужна новая летняя одежка.

— У меня есть деньги. Хочешь, я куплю ее в подарок? — предложила я, роясь в кошельке. — Сейчас у меня не хватит, мама не велела мне брать все сразу, но в копилке у меня почти двадцать фунтов, честное слово.

— Не стоит, Мэнди, — отказалась Таня, но в ее голосе была благодарность.

Мы поднялись в стеклянном лифте на верхний этаж. Таня держала меня за руку. Мы летели по воздуху прямо в небо, и меня переполняло счастье. Мы вышли на верхний ярус, и Таня облокотилась на перила, высматривая лучшие магазины.

— Смотри, как здесь здорово! — сказала она, увлекая меня за собой.

Перед нами был магазин под названием «Индиго». Я ни разу в нем не была, но помнила, как о нем взахлеб рассказывала Мелани. Витрина была темно-синей, а двери серебристыми, низкими, распахивающимися в обе стороны, как в ковбойском фильме. Внутри все было залито синим светом, мерцали серебристые огни. Наша кожа, казалось, приобрела синий оттенок, и мы засмеялись.

На серебристых вешалках были развешаны красиво подсвеченные вещи. Джинсы, джинсовые рубашки, джинсовые юбки, мини-юбки и пиджаки, темно-синие вязаные свитера, от которых Таня пришла в восторг. Она примерила свитер и покружилась перед зеркалом, наслаждаясь прикосновением мягкой ткани.