Кэхиллы против Весперов. Королевский выкуп - Джуд Уотсон

— Поговори со мной, Джейн, — пробормотала Эми вслух. — Ты была девочка небедная, привыкла к сытой и спокойной жизни. А в Лондоне — бомбежки. Почему же ты не уехала? Почему так долго пробыла в Германии в тридцатые годы? Кто ты?

Эми набрала слова «Джейн Сперлинг» и «Вторая мировая война» в строке поисковой системы и быстро просмотрела результаты. На глаза попался некролог Джейн Сперлинг, размещенный на сайте «Даун истернер» — газеты городка Энджел-Харбор в штате Мэн. Джейн умерла в возрасте девяноста двух лет. В заметке описывалось ее детство, юность, учеба в чикагском университете, потом военные годы.

«Да, во время бомбежек я оставалась в Лондоне. Что вы, никакого героизма! Просто я была секретарем в УСС — переводила всякую документацию с немецкого на английский. Ведь до войны я жила в Германии, языком владела вполне сносно. Я никогда не оглядываюсь назад. Что сделано, то сделано. Много воды утекло».

— УСС, — повторила Эми, набирая в поисковике аббревиатуру. — Управление стратегических служб… Да это же разведывательная служба США времен Второй мировой!

Эми обратилась к сведениям, присланным Эваном и Ианом. Как выяснилось, профессор-нацист Гуммель был законченным мерзавцем. Он дослужился до звания майора и вступил в Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга. Эван считал эту организацию шайкой подлых ворюг. Ее создали по приказу Гитлера для конфискации культурных и прочих ценностей у евреев. Награбленное вывозили в хранилища парижского музея Же-де-пом, составляли опись, упаковывали и отсылали в Германию. В руки нацистов попали сотни тысяч работ известнейших мастеров — Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рембрандта, Ван Гога… Познания в средневековой живописи обеспечили Гуммелю высокий пост и широкие полномочия в Оперативном штабе.

— Вот значит как, герр Гуммель, — пробормотала Эми. — Вы — вор!

К концу войны, когда страны антифашистской коалиции начали бомбить немецкие города, нацисты занервничали и решили спрятать награбленное в соляных шахтах и в подземельях баварских замков. К счастью, преступникам не удалось утаить бесценные сокровища. Войну нацисты проиграли. Вдобавок в 1943 году союзники сформировали специальное подразделение по охране памятников культуры и искусства. Его сотрудники шли за авангардом западных союзных армий, отыскивали украденные шедевры и возвращали их законным владельцам.

— Представляешь, все злодейские действия нацистов проводились по тщательно разработанным планам, — объяснил Эван. — Педантично регистрировался каждый похищенный экземпляр. Это очень облегчило задачу союзным армиям после вступления на территорию Германии. Все тайники с бесценными картинами и прочими предметами искусства быстро обнаружили… Если карта де Вирга была у Гуммеля, то непременно нашлись бы записи, однако их нет. Мы опять в тупике.

Эми торопливо набрала в поисковой строке фразы «охрана памятников культуры» и «Отто Гуммель». Американские солдаты, которые принимали участие в розыске похищенных шедевров, наверняка знали о профессоре.

Ей сразу попалось на глаза сообщение о смерти Гуммеля. Ближе к концу войны его труп обнаружили в замке Нойшванштайн — знаменитой крепости, построенной «безумным королем» Людвигом II Баварским. Застреленный профессор сидел в золоченом кресле посреди бального зала.

Сотрудники подразделения по охране памятников действовали по наводке американского шпиона под кодовым именем Воробей, который проследил до замка Нойшванштайн тысячи предметов искусства, украденных у евреев со всей Европы.

Эми просмотрела отчет очевидца.

«По нашему предположению, Гуммель погиб от руки Воробья», — писал он.

Эми задумчиво потерла лоб. В голове у нее все смешалось: шпионы и украденные картины, нацисты, герои, жертвы. Да еще средневековая карта. Что же их связывает? И есть ли у них хоть что-то общее?

Эми чувствовала, что ответ где-то рядом.

Она снова позвонила в Эттлборо. Ответил Иан.

— Мне потребуется твоя помощь — нужно узнать настоящее имя шпиона времен конца Второй мировой, кличка Воробей. Вероятно, он выведет нас на Джейн.

— Знаешь, забавное вышло совпадение… — протянул Иан.

— Ты о чем?

— По-немецки воробей — «шперлинг», пишется так же, как английская фамилия Сперлинг.

— Ну, конечно же! — Эми выпрямилась. — Это именно Джейн! Нужно подтвердить догадку.

— Я займусь, — пообещал Иан.

Эми посмотрела на часы. Куда запропастился Дэн? Его уже давно нет. Не успела она об этом подумать, как брат вошел в номер и швырнул рюкзак на пол. Эми искоса взглянула на Дэна: лицо его снова напоминало маску. Он ушел в себя. В такие моменты Эми становилось очень страшно, будто она теряла брата.

— Знаешь, мы установили связь между Джейн Сперлинг и Гуммелем, — воскликнула Эми. — Похоже, она его убила! — Она вкратце объяснила Дэну, что Джейн Сперлинг была агентом УСС. — Воробей преследовал Гуммеля. Наверно, Джейн разыскивала карту де Вирга. А вдруг карта хранилась в замке Нойшванштайн? И Воробей, и профессор находились там одновременно — таких совпадений не бывает! — настаивала Эми.

Иан вмешался в разговор.

— Только что пришло подтверждение от Кэхилла — нашего источника в правительстве. Джейн Сперлинг действительно работала под кодовым именем Воробей.

— Ура! — радостно закричала Эми.

— Замок Нойшванштайн — опорный пункт Янусов, — пояснила Шинейд. — Мы наверняка раздобудем план внутренних помещений и перешлем на ваш навигатор.

— А для поддержки к вам поедут Гамильтон и Йона, — добавил Иан. — Они уже вылетели в Европу, приземлятся в Мюнхене.

— Между прочим, Эймс, ты одними догадками оперируешь, — укоризненно заметил Эван.

— Вовсе не догадки, — заспорила Эми, — это природное чутье!

— Я привык доверять сестре, — кивнул Дэн. — Надо ехать!

— Дэн прав, — согласилась Шинейд. — Эми, мы в тебя верим!

Внезапно Эми засомневалась в своей правоте. От этого ощущения не помогала избавиться даже поддержка друзей.

Иногда у девочки возникало странное чувство, будто она попала в параллельную реальность. А вдруг настоящая Эми все еще находится в Эттлборо? Занудная отличница, которая обожает писать школьные доклады и втайне гордится тем, что иногда отважно заказывает взбитые сливки к чаю…

Та, другая Эми ни за что не стала бы принимать дерзкие решения и властно отдавать приказы. Та, другая Эми не знала ни мучительного страха за жизнь своих родных, ни тягостных сомнений в том, хватит ли ей мужества и ума для спасения близких людей.