Самый красивый конь - Борис Алмазов

— Товарищ милиционер, мы не воры и не хулиганы…

— А кто это «мы»?

— Ребята!

— Так, уже легче! — сказал Никифоров и отбросил капюшон. — А вы, папаша, сразу: «Воры, воры»… Хорошо ещё, целый наряд не взбаламутился. Ну что, девочка, на лошадках поездить захотелось? «Неуловимых мстителей» насмотрелись? Только, брат, адресом ошиблись. На этих лошадках только навоз в поля вывозить…

— Нет, мы не кататься, мы подковать.

— Чего?

— Лошадей подковать. А то они подкованы плохо…

— Видал, папаша? А ты говоришь, «воры». Это, брат, юные кузнецы или, как там, отряд «Красный молоток»…

— Нет, — сказала девчонка, — просто Панама сказал, что если лошадей не перековать, то у них к весне копыта совсем пропадут.

— Ну, батя, что на это скажете?

— Дак ведь кузнец у нас уволился. Ковать-то некому. Лошадки, конечное дело, ногами страдают. А возчики сами ковать не решаются.

— Ну и что, ждёте, когда лошади обезножат?

— Кузнеца ищем, по всему городу объявления развесили.

— А чего вам его искать — вот вам кузнецы. Сколько вас?

— Пятеро.

— Вот вам, папаша, сразу пять кузнецов. Ну, давай открывай конюшню. Да собак привяжи, а то напугают ребят.

— Момент, момент… — засуетился старик, зазвенел ключами.

Никифоров завёл мотоцикл и прямо на мотоцикле въехал в распахнутые двери конюшни, быстрая тень метнулась мимо мотоцикла, но Никифоров не успел её схватить. А прямо перед ним в снопе света плечом к плечу стояли трое мальчишек.

— Так! — сказал милиционер. — Будем знакомиться: капитан Никифоров.

— Бычун.

— Пономарёв.

— Столбов.

— А где четвёртый?

Мальчишки молчали.

— Не бойтесь, — сказал Никифоров. — Вон девочка мне уже всё объяснила. Где четвёртый? Он, что ли, в дверь-то прошмыгнул? Бросил вас, а вы его выдавать не хотите.

— Это не он, а она, — сказал Столбов. — Мы ещё с ней поговорим.

— Не надо с ней ничего говорить! — возразил Бычун. — Она для меня больше как человек не существует.

— И для меня, — согласился Столбов. — Накажем её всеобщим презрением.

— Ну-ну! — Никифоров прошёлся по конюшне. — Накажите-накажите. «Кузнец, ты кузнец, — запел он вдруг, — расковался жеребец… Кузнец, ты кузнец… — Он переходил из стойла в стойло, светил фонариком. — Кузнец, ты кузнец…» Кто у вас начальником, папаша? Надо будет участковому его навестить.

— Да начальник в больнице лежит, уж второй месяц… У него инфаркт, сердце, значит…

— На такие копыта посмотришь — моментом инфаркт заработаешь. «Кузнец, ты кузнец, расковался жеребец…» А ну-ка давай вот этого, разутого, в проход. — Никифоров скинул плащ, снял китель и засучил рукава рубашки. — Ну, ребятки, посмотрим, помнит ли бывший сержант конной милиции Никифоров П. И., как он лошадей ковал…

Никифоров зажал заднюю ногу коня коленями и ловко начал срезать старый роговой слой.

— А вот теперь стрелочку. «Кузнец, ты кузнец…» А вот подкову. Ну-ка посвети. «Кузнец, ты кузнец…» Ну, а теперь краешки щипцами обкусим, спилим… Картинка! Так как это вы надумали коней-то перековать? Подай клещи!

— Да на сборе… — неохотно начал Столбов.

— Ты веселей, веселей! Вот на сборе, значит, решили коней ковать.

— Да нет. Решили тимуровские дела делать, а то мы по тимуровским делам план не выполняем…

— О господи, — вздохнул сторож, — и здесь план.

— Ну вот, а поручили это дело Пономарёву.

— Это специально, — заговорила Маша взволнованно, — это Васька Мослов специально придумал, чтобы Игорь поручение не выполнил, а его за это из пионеров исключить…

— Ишь, ты! — Капитан Никифоров даже фуражку на затылок сдвинул. — И послал вас в конюшню коней перековывать? Пойди, значит, туда, не знаю куда… Как в сказке?

— Да нет, — сказал Панама. — Это я сам придумал. На коней же смотреть жалко.

— Так «Кузнец, ты кузнец…» А Мослов, это кто?

— Председатель совета отряда.

— Начальник… — сокрушённо вздохнул старичок.

— А вы его переизберите! — сказал милиционер, приколачивая последнюю подкову. — Выводи следующего. Переизберите, и вся музыка, чтобы интриги не разводил…

— Вот и именно что! — сказал старичок. — И вся музыка.

— Ну да, — возразила Маша, — его старшая пионервожатая очень ценит.

— А вот я к вам в школу зайду… Какая школа?

— Не надо в школу, — сказал Панама, — мы же сами в конюшню-то пошли, он нас не посылал.

— Да! — вдруг возмутился Столбов. — Он говорит: «Соберите макулатуру, сходите старикам в булочную… Только, говорит, обязательно старикам скажите, чтобы они отзывы о вашей работе в школу написали, мне для отчёта нужно…» Разве это тимуровские дела, разве так Тимур поступал?

— О господи, — вздохнул старичок, — и тут отчёт давай!

— Тимур никогда не делал хорошие дела в расчёте на похвалу. Нужно, чтобы тайна была… Понимаете, тайна!

— Понимаю. Давай подкову… Тайны я вам хоть килограмм отыщу. «Кузнец, ты кузнец…» Мне от этих тайн некуда деваться. Ты давай вот что, ты приходи ко мне в пикет, будешь мне помогать.

— Будем преступников ловить?! — задохнулся Столбов. — И пистолет дадут?

— Будем следить за порядком! А оружие… «Кузнец, ты кузнец…» В зависимости от обстоятельств…

Утром следующего дня Панама. Столбов и Маша специально побежали смотреть, как выезжают лошади в новых подковах.

— И звук-то совсем другой, — сказала Маша.

— Конечно, — объяснял Панама, — подкова плотно сидит, вот и бряканья нет.

Разномастные кобылки, весело мотая чёлками, разбредались по городу, и ребятам капалось, что лошади украдкой им подмигивают.